— Все тогда не теперешнее было… — отвечала бабушка. — Хоть и в огород выйдешь, а обязательно на храм посмотришь да и перекрестишься…
Неясны, туманны были ее слова о «нетеперешней» жизни…
А сейчас и сами «лесенки» вспоминаются туманно.
Помню только, как собирали мы с крашеного пола кусочки наших разбившихся «лесенок» — бабушка говорила, что надобно обязательно съесть их! — и как-то не по-детски печально было на душе.
Деревянные сабли
Снова увидел во сне этих парней с перекрестка, и, проснувшись, долго лежал, слушая, как бухает в груди сердце, и все не мог понять, что меня напугало так, пока не догадался, что это не парни из детства были, а обыкновенные бесы…
И уже не смог заснуть.
Так и лежал с открытыми глазами, пока не начали светлеть окна…
Эти страхи начинаются с того летнего дня, когда родители ушли из дома и оставили меня на попечении старшего брата. Мне должно было исполниться тогда четыре года, а брат уже закончил девятый класс.
Мы не долго оставались вдвоем — пришел приятель брата Юра Клепиков. Он сразу зашептался с братом, поглядывая на меня.
Я видел это, и мне совершенно не нравились эти переговоры.
Конечно, я мог гулять и без брата, но на ребячьем пригорке собрались сегодня незнакомые ребята, которые уже давно ходили в школу и жили не на нашем краю улицы, а далеко отсюда, там, где улица Труда пересекается с переулком Водников.
С этими ребятами мой приятель Саша Горбунов, который хотя и жил рядом с нами в Самылкинском доме, но часто бывал у старшей сестры в переулке Водников.
Саша был своим среди этих незнакомых мне ребят, но это совершенно ничего не значило. Я уже подходил к нему, и он сказал, что собирается со своими приятелями идти в сабельный поход на заросли крапивы, что растут возле котлована, и меня они не смогут взять, потому что у меня нет сабли, чтобы рубиться там бесстрашно и насмерть.
Тогда в детстве я еще не знал ни обид, ни зависти, как не знают их деревья и трава, и так же не ощущал стремления хоть как-то выделиться, обозначиться.
Конечно, мне тоже хотелось идти в сабельный поход, чтобы рубиться там бесстрашно и насмерть, но никакой обиды на Сашу Горбунова не возникло. Он все объяснил мне, и перед приходом Юры Клепикова я как раз и уговаривал брата вырезать мне саблю, чтобы меня тоже взяли в Великий крапивный поход.
Однако брат увлеченно читал книгу и возиться с изготовлением сабли не собирался. И только когда появился Юра Клепиков, брату пришлось решать, что делать со мной.
— Ну что? — спросил он. — С ребятами поиграешь!
Я замотал головой.
— Почему?
— У меня сабли нет…
— Я вернусь и сделаю ее тебе…
— Не… Ты сейчас сделай…
Брат начал было осматриваться, из чего смастерить мне саблю, но тут Юра Клепиков отвлек его. Он что-то сказал брату, показывая на ребят, собирающихся на ребячьем пригорке в крапивный поход.
— Слушай! — сказал брат. — Ты пригласи-ка ребят сюда!
— Не… — сказал я. — Они не пойдут… Они в поход собираются, крапиву рубить…
— А ты скажи, что тебе глиссер заводной купили… Скажи, что покажешь его!
Я уже давно упрашивал родителей приобрести заводной глиссер, и сейчас, услышав, что можно пригласить ребят посмотреть на него, совершенно позабыл и о сабле, необходимой для участия в Великом крапивном походе, и о самом походе.
— Глиссер? — облизнув языком пересохшие губы, спросил я.
— Глиссер, глиссер! — подтвердил брат. — Иди.
Конечно же, посмотреть на заводной глиссер было интересно всем, и ребята гурьбой двинулись к нашему дому. Впереди шагали мы с Сашкой Горбуновым. Ему тоже хотелось посмотреть на заводной глиссер.
Еще больше хотелось посмотреть на этот глиссер мне.
Я не сразу и понял, что произошло во дворе.
Мой брат с Юрой Клепиковым, закрыв за ребятами калитку, начали разоружать их.
Не все отдавали сабли добровольно, и брату приходилось силой вырывать их. Некоторые ребята пытались перелезть через забор, но Юра Клепиков успевал поймать их.
Скоро сабли были отобраны и, вооружившись вилами, брат с Юрой Клепиковым погнали ребят за ребячий пригорок, а я остался один с целой кучей разномастных деревянных сабель на крыльце.
— Ну что? — спросил брат, вернувшись. — Доволен?
— А глиссер где? — спросил я.
— Какой еще глиссер?! — рассердился брат. — Ты просил саблю. Вот, целый арсенал теперь у тебя. Все. Мы пошли. Ты сиди дома и никуда не ходи. Играй со своими саблями.