— Ага… — продолжая смотреть на крутые склоны, по уступам которых зеленели колючие кусты, откликнулась девушка. — Тут ничего не надо… Только чтобы лачужка была, да еще вот краешек неба.
— Моря… — поправил ее Петр.
— Неба… — повторила Ольга.
— Ага… — вглядываясь в кремневые сумерки найденного камня, повторил Петр. — На море сейчас хорошо…
— Он у нас первый раз в паломничестве… — снисходительно сказала Тамара Алексеевна. — Еще не привык…
Она уже отдышалась и, хотя краснота и не ушла с лица, тяга к назидательному подтруниванию уже вернулась к ней.
Вообще-то Петр мог бы ответить Тамаре Алексеевне, что да, он православный, и хотя и не часто, но ходит в церковь, и паломничества ему нравятся, но тоже — в меру.
Ну, съездили в монастырь, и слава Богу.
А что еще? Еще неплохо бы и в море поплавать.
И можно было и не ездить сегодня к источнику. Что они там увидели, что запомнят кроме колючек, через которые пробирались, спускаясь вниз?
Петр сорвал несколько листьев с виноградной лозы и вытер ими руки, потом, не вставая, сорвал гроздь «изабеллы». Виноград был теплым, но таким вкусным, что жалко было прерывать его терпкий вкус во рту.
Петр отщипнул еще одну ягодку и протянул гроздь Ольге.
— Нет-нет… — отказалась за дочь Тамара Алексеевна. — Не надо немытые фрукты есть.
— Это же не с базара… — сказал Петр. — Это прямо с ветки…
— Какая разница? — поддержал жену Толкунов. — А пыль? А ядохимикаты, которыми кусты опрыскивали?!
— Так вроде бы сад заброшен… — сказал Петр. — Какие тут ядохимикаты?
Но пробовать виноград расхотелось и ему.
— Все! — сказал Толкунов, вставая. — Подъем! За разговорами и на автобус опоздаем…
— Дальше быстрее пойдем… — сказала Тамара Алексеевна. — Экскурсовод говорила, что тут уже хорошая дорога начинается…
— Все равно надо идти… А перед ужином и в самом деле, можно и искупаться.
Валентин Михайлович Толкунов нормальным мужиком был.
Петр уже второй год работал в его фирме, и хотя Валентин Михайлович строг был, но только когда дело касалось работы. Сколько раз они встречались в нерабочей компании, и он еще ни разу не показал Петру, что начальник. Держался как равный с равным.
Правда, и Петр не зарывался…
Хотя и не заискивал, но и панибратства не позволял.
Другое дело Тамара Алексеевна, жена Толкунова. С нею было сложнее. Тамара Алексеевна относилась к Петру то как к родному сыну, то как к прислуге мужа. И главное — никогда нельзя было понять, в кого она превратит Петра в следующую минуту.
Тут всегда приходилось держаться настороже…
Случилось это за поворотом горной тропы…
Петр, замыкавший шествие, — впереди него, заслоняя Ольгу и Толкунова, шла Тамара Алексеевна! — не сразу и понял, что произошло. Только когда догнал своих спутников, разглядел троих, похожих на чеченских боевиков, местных парней, сидевших на корточках посреди дороги.
Одежда на парнях была обычная, городская — джинсы, яркие рубахи, но лица чужие, глаза недобрые.
И по тому, как сидели они на корточках, нагловато перегораживая дорогу, и по тому, как смотрели, Петр понял, что встреча не предвещает ничего хорошего.
— Что встал, как баран, дарагой?! — обращаясь к остановившемуся Толкунову, сказал горбоносый парень, заросший жесткой, как проволока, щетиной. — Иды сюда… Расскажи, кто такые…
— Мы — паломники… — не сдвигаясь, сказал Толкунов. — Туристы то есть… Наша группа уже к автобусу спустилась, а мы здесь решили пройти…
— Паломник, да? — сказал другой парень. — А эты с тобой, паломник, кто?
— Жена… — ответил Валентин Михайлович. — Дочь… Товарищ по работе…
Толкунов говорил совсем не то, что нужно было сейчас говорить, просительный голос не вязался с его массивной фигурой, и еще и поэтому слова его казались особенно жалкими. Петр двинулся было вперед, чтобы по-мужски поддержать Толкунова, но Тамара Алексеевна схватила его за руку.
Это движение не ускользнуло от внимания горбоносого.
Он косовато ухмыльнулся и, вставая, что-то сказал по-своему. Низкорослый парень, быстро взглянув на Тамару Алексеевну, что-то ответил, сопроводив свою реплику неприличным движением. И тоже встал, бесцеремонно уставившись на женщин.
Потом, яростно жестикулируя, вскочил третий парень, с золотыми коронками на зубах. Горбоносый начал возражать ему и тоже принялся размахивать руками. К ним присоединился и низкорослый…
Нестерпимо унизительным было ждать, пока закончится этот разговор, который Петр слышал, но в котором ничего не мог разобрать, хотя и понимал, что парни обсуждают, как поступить с ними.