Новый тычок в затылок.
— Э, выпрямился, харю показал, живо!
Хуц-Ги-Сади скорчился и зарыдал. Он давился рыданиями и выл, стоя на коленях, спрятав руки, зарывшись лицом в колени.
— Встал, сука!
Индеец начал робко разгибаться, увидел перед собой тонкие кожаные туфли, начищенные так, что отражение было видно.
Не разгибаясь, рванул нож и, не вынимая из матерчатых ножен, вогнал нижнее, более короткое, лезвие в ступню Паоло. Парень заорал и выстрелил, целя в голову.
Только, индейца там уже не было. Он ужом, не вставая, скользнул в сторону и воткнул верхнее лезвие в бедро латиноса. Дёрнул на себя, наискосок, перерезая артерию.
Услышал испуганный вопль, выстрел — пуля вошла в дешёвый линолеум.
Упал на пол и пнул обеими ногами верещащего Паоло в ту сторону, откуда стреляли. Перекатился — и увидел на полу пистолет латиноса. Подобрал и выпустил три пули в грудь Диего, который стоял у дивана над телом непонятного хмыря со спущенными штанами.
Диего отбросило на стену.
Хуц-Ги-Сати встал.
Ноги тряслись, но не сильно.
Второй ублюдок ещё подёргивался на полу, пытался зажать артерию. Индеец подошёл, пинком откинул руки Паоло, открывая рану. Нагнулся, вложил ему в руку пистолет, сжал перемазанную кровью руку на рукоятке.
Посидел, дождался, когда парень перестанет подрагивать.
Тупо оглядел комнату.
Подошёл к Маше.
Посмотрел в глаза.
Всхлипнул.
Пошёл в ванну, отмыл руки, ополоснул лицо.
Перерыл квартиру, нашел в машиной сумочке несколько банкнот.
И пузырёк с таблетками. Со злости запустил его в стену.
Захватил тёплую куртку и вышел из комнаты.
Когда сворачивал за угол дома, где-то поблизости уже выли сирены.
Индеец
Всё, что происходило с ним после того, как он вышел из подъезда, Хуц-Ги-Сати видел словно со стороны. Он шёл мимо серых приземистых коробок, поправлял на плече рюкзак, куда сунул куртку, носки да спальник, который был у него ещё с того, аляскинского времени.
Паспорт «баззи» тоже решил пока не выкидывать, хотя если накроют с ним, он точно окажется за решёткой.
Но больше он боялся, что его будут искать дружки тех двоих, которых он положил в квартире.
О Маше он просто запретил себе думать.
Очень хотелось нажраться в слюни. Бабла хватило бы не на один раз. Если, конечно, пить умеючи и там, где тебя не обчистят. И на перо не поднимут.
Но он сунул деньги поглубже под рубаху, во внутренний кармашек джинсов, — его он по старой привычке ещё из старого мира соорудил, — и шёл ровным шагом.
Куда — сам не очень понимал, но к вечеру обнаружил, что идёт в сторону границы.
К Аляске.
До которой, конечно, пешком добираться чёрти сколько. И наверняка его стопанёт или дорожный «крейсер», или, что быстрее, «соседский патруль» на окраине первого же небольшого городка. Просто потому, что он чужак.
Купить билет на междугородний автобус — тоже не вариант, поскольку сделать это можно было только карточкой или через планшет. То есть предъявить удостоверение личности, что так, что этак.
Заночевал он в развалинах не то фермы, не то маленького частного заводика. Не заводика даже, мастерской, в которой кто-то когда-то поставил пару станков.
А утром услышал, как поблизости остановилась машина. Хлопнула дверца, зажурчала тугая струя и невидимый зассанец блаженно выдохнул.
Индеец решил, что хуже может и будет, но вряд ли — по звуку, не крейсер, да и не стали бы копы сюда сворачивать.
На заросшей уже желтеющей травой поляне перед развалинами стоял расписанный драконами, вигвамами и летающими тарелками фургончик, а на заросшие травой кирпичи, закрыв от наслаждения глаза, мочился высокий тощий мужик в жилетке на голое тело, застиранной фиолетовой бандане и серых линялых джинсах.
Мужик открыл глаза, поморгал, неторопливо закончил своё важное дело и спросил индейца:
— Есть хочешь?
Они тряслись уже четвёртый час.
Хуц-Ги-Сати лежал на крохотной откидной койке и слушал Джека Такера Рогана Третьего, как торжественно назвал себя владелец фургона.
Вроде наглухо сумасшедший, но чувствовалась в этом сумасшествии железобетонная логика. Сам Джек был опрятен, при деньгах — строго наличке, а фургончик его ухожен, заправлен и на ходу.
Большего Джеку и не требовалось.
Он колесил по городам, останавливался в маленьких городках и шёл в местную библиотеку. Договаривался о лекции и вещал местному люду о теневом правительстве, глубинном государстве, транснациональных корпорациях, захваченных некими «серыми», и Чёрных Учителях, чья задача — подчинить себе человечество и использовать для передачи ментальных лучей смерти в созвездие Альдебаран.