Хуц-Ги-Сати решил, что только перепалки ему сейчас не хватало и, вытянувшись с метлой у ноги отрапортовал.
— Мести закончил, вашбродь, куда дальше прикажете следовать⁈
«Откуда я всё это знаю?» — с отчаяньем думал он — настолько естественно вылетели эти незнакомые обороты. Что это за «вашбродь»? Но сработало же — Горюнов повернулся, в глазах мелькнуло облегчение.
— Следуйте за мной, Смирнов, время к обеду, затем я отведу вас на следующий участок работы.
По-строевому повернулся на каблуках и зашагал вниз, к центру города.
Горюнов плёлся сзади, что-то бурчал о толстосумах, на которых креста нет, и в сердцах бросил:
— Вот, Дима, ты как появишься, так вокруг тебя неприятности! Шёл бы ты снова, баранку крутить! Или, правда, как Евграфыч советовал, в корпус заверстался. С твоей подготовкой — самое оно, с руками оторвут!
Индеец снова только плечами пожал, но зарубочку себе в голове сделал: значит, точно, здесь он тоже водила, видать, дальнобой, раз Горюнов так говорит. Да ещё и с какой-то подготовкой. Какой вот только, понять бы⁈ Ладно, уже чуть легче, то, что он не знает какие-то городские события, можно списать на долгое отсутствие.
И то верно, в том своём настоящем мире он порой и по триста дней дома не был, ездил по стране. И посмотреть было интересно, и платили неплохо. А что, прорываться в дальнобои он начал, считай, с восемнадцати — опыт набрал, будь здоров! Поначалу, конечно, на компанию батрачил, но с первого дня бредил собственным траком. Сразу решил, в лизинг брать буду! Так, считай, больше двенадцати лет уже в дороге.
Он криво усмехнулся — может, потому и не спился, за рулём особо не побухаешь. Зато, возвращаясь домой, отрывался.
А что делать, если свободная душа индейца в клочья рвалась от несправедливости мира, который отняли у его народа. Вот только последние годы, когда нашлись люди, с которыми можно не только говорить, но и делать дела, но… тссс…
И тут, когда он, казалось, нашел наконец СВОИХ, духи устроили ему такую подлянку.
«Башка твоя дурная твоя, и пузырь вискаря, который ты в неё засадил, тебе подлянку устроили», — сказал внутри головы ехидный голосок, но Хуц-Ги-Сати его прогнал.
Что там продолжает вещать этот зануда?
И, кстати, о вчерашней драчке подростков он больше ни слова не сказал.
Только, когда вернулись, долго о чем-то вполголоса бубнил с шефом полиции, или как его там… Городничин? Городовой? Тьху ты… исправник, подсказал непрошенный всезнайка в голове.
Ладно, разберёмся.
У Горюнова зашипела рация.
— Так, веди нашего болезного к Старому рынку, пусть Поликарповне дверь в лавку чинит.
Ну, что, пойдём к Поликарповне, может, ещё и накормят…
Наломался за день так, что едва поел и завалилсяна койку. Вытянул гудящие ноги и принялся лениво слушать бормотание радио, что доносилось из зала дежурной смены. Дверь снова прикрыли неплотно, по молчаливому соглашению — он себя прилично ведёт, взамен получает хоть какое-то развлечение.
Интересно, конечно, было бы послушать, да поглазеть, что тут днём творится, но день он провел на улицах города и этого было более чем достаточно для обдумывания. Одна драчка у кромки поля чего стоила. Тлинкитские и белые дети вместе, ну надо же!
Хуц-Ги-Сати не мог понять, отчего это его так задело. Да, конечно, его взбесило покровительственное «меня держись, колоша!», переполняла горечь от того, что гордый и храбрый индейский юноша с таким обожанием смотрел на бледнолицего! Что он не помнил ни своего места в мире, ни гордости своего рода! Но ещё гаже было от того, что в самой глубине души завозился червячок тоскливой зависти — за этого пацана вписались… Он вспомнил, как не-по детски деловито и жестоко месили его негры в начальной школе, а на рыпнувшегося в его сторону одноклассника небрежно цыкнули, и тот ушёл, опустив глаза.
С того дня Хуц-Ги-Сати дал себе зарок — всегда и везде быть одному. Верить только себе и отвечать только за себя. Кстати, откуда всплыло это странное словечко — «zarok»? Это мир духов проникал в его личность, околдовывал!
От непривычно напряженных размышлений заболела голова, и индеец решил выкинуть их из головы, прислушаться к тому, что там вещает радио.
— Раньше намеченного завершается визит Его Величества микадо в Санкт-Петербург. Его величество микадо с сожалением сообщил, что состояние здоровья вынуждает его вернуться на родину, однако, он с теплотой будет вспоминать каждый миг пребывания в столице великой Российской Империи. Отметим, что, несмотря на почтенный возраст, император Хирокито Второй лично посетил Российскую Империю для участия в переговорах глав стран «Великого Фундамента Мира» — России, Японии, Поднебесной Империи, Бразилии и Пруссии, — плыл по комнате бархатный низкий голос. И было в нём что-то настолько успокаивающее, что индеец закрыл глаза и расслабился.