Съемка шла с берега — тупоносые десантные корабли надвигались на берег, а, опережая их, неслась волна настоящих тлинкитских лодок. На носу каждой — воин в шлеме с головой орла — настоящем боевом шлеме! Над лодками — знамёна, на многих из которых родовые знаки, он узнавал их! Невидимый противник вёл пулемётный огонь, но волна была неудержима! Она накатилась на берег, воины со странными автоматами и винтовками в руках ловко выпрыгивали в прибрежные воды, кто-то падал, закачались на волнах тела, но остальные неслись по берегу, и уже откидывались борта десантных кораблей, и новые волны накатывались на берег.
Они гибнут, добывая победу бледнолицым колонизаторам! — подумал он с холодным бешенством. Теперь он точно знал, что не сможет жить в этом лживом мире.
— Храбрые воины с Аляски не только опрокинули хвалёную Старую гвардию французов, но и затем раз за разом отражали атаки превосходящих сил противника, удерживая плацдарм до подхода тяжелой панцирной пехоты кайзера. Участием в этом деле Вторая Тлинкитская дивизия заслужила звание гвардейской, знамя из рук Его Императорского Величества, а церемониальные шлемы и шакаты в посеребрённых ножнах с вензелем навсегда стали частью их парадной формы.
Хуц-Ги-Сати не выдержал и выключил телевизор.
Глава 2
Тихий городок
Выспался удивительно хорошо, хотя под утро снилась какая-то непролазная хрень, от которой он проснулся в поту, проматерился от души на своём новом языке, стащил пропотевшую майку и уснул снова.
Проснувшись, обнюхал себя, подвывая, постоял под холодным душем, поскольку кран с горячей лишь издевательски зашипел, растёрся жёстким, задубевшим от времени полотенцем, провёл рукой по подбородку.
Ладно, пока сойдёт.
Кофе в доме не было, от чего Хуц-Ги-Сати озверел. Порылся в кухонных шкафах, нашел пакет какой-то сухой травы. На упаковке — кустик нангунберри с ягодами, что-то вроде морошки, называется всё это «Лучший травяной сбор „Утро колоша“».
Ладно, попробуем.
Дожёвывая разогретые на сковородке остатки вчерашней пельменной пиццы, Хуц-Ги-Сати прихлёбывал травяной сбор, оказавшийся к его удивлению не слишком мерзким, и делал то, что надо было сделать ещё вчера — раскладывал документы из потрёпанного бумажника и думал.
Так, кредитки почти такие же, как те, что были у него в настоящем мире. Банки, правда, незнакомые и как проверить баланс — непонятно, ничего похожего на банковские приложения не наблюдается. Да и куда их устанавливать, на микроволновку?
Он с тоской обвёл глазами кухню. Взял чашку и прошёлся по комнатам — да, память не подвела, ничего похожего на ноутбук, или системник не нашлось.
Ладно, вернёмся к карточкам.
На обеих непривычными буквами, которые он, тем не менее, понимал, «Дмитрий Смирнов». Имя, которое в этом мире ему дали белые захватчики. Ладно, главное, чтоб можно было деньги получить.
Если Хуц-Ги-Сати в голову что втемяшивалось, выбить оттуда было почти невозможно. Разве что, вместе с мозгом. Но, как говорил ему учитель физкультуры в старом мире, «лобная кость у тебя, как у гориллы, не прошибёшь». Вот только мало что через эту кость пробивалось, к тому же мешал поганый взрывной характер. Индеец порой после первой-второй порций джина это даже понимал и вздыхал. Особенно вспоминая баб, которые с ним долго не выдерживали, но потом вливал третью, и становилось полегче, виноватые в нескладной жизни находились без проблем и всё шло своим чередом.
Сейчас желание выбраться из этого мира лжи становилось как раз такой идеей. Он ещё не понимал куда и как, но уже знал, что обязательно вырвется туда, где есть правда и независимость. Где бы это ни было.
Для этого нужны деньги.
Для всего на свете нужны деньги, это он давно усвоил.
Окей, эта карта чёрно-жёлто-белая, в правом верхнем углу какой-то хитрый вензель, по центру тоже выбито Дмитрий Смирнов. Он, значит.
Вторая светло-зелёная, совсем простая и потёртая. Видать, он ей чаще пользовался. Поверху чёрными буквами «Азовско-Донской коммерческий банк».
Так, с картами понятно.
Точнее, понятно, что он клиент двух банков и с ними надо будет разбираться. Понять, сколько денег у него есть, как их снять, или перевести туда, куда ему нужно и, есть ли тут что-то вроде привычного пин-кода.
Кстати, что там ещё в кошельке?
Была у него привычка бумажку с пинами складывать и в боковой кармашек засовывать.
Ага… и тут что-то похожее.
Уже проще.
Со связью — вот, тут непонятки, значит, будем искать. Как-то же они, кроме трубок в будках, друг с другом говорят, мониторы на столах в участке он видел, документы на принтере отпечатаны. Их Горюнов и называл «множилки». А говорили при нём копы по трубкам, от которых шли провода к пузатым аппаратам на столах. Не привычные витые, а широкие и толстые, лентами.