Так, что у нас есть ещё?
Записная книжка.
Почерк у него здешнего оказался почти такой же, как и в том мире — крупный, округлый, по-детски неуклюжий. Зато понятный.
Писать он, видимо, не любил, значит, записывал только важное.
Ага, это, видимо, расходы. Что-то он прикидывал. Литры, километры, «Верхнее Егорьево — Затонск»… Позвонить на заправку Грицаю.
Что за Грицай, зачем звонить?
Лерка, Постоялый двор. Постоялый отчего-то с большой буквы, потом ряд цифр. Десять. Телефонный номер? Видать, с кодом. Интересно, что за Лерка. И, кстати, далеко ли она отсюда, а то что-то… Кхм… Одиноко.
Ладно, не до баб.
А вот это интереснее.
«Грузовоз — Колош2516 — Рыба_прибой.»
Похоже на логин с паролем?
Похоже.
Уже, веселее, значит, есть куда вводить.
Куда и как вводить, он разобрался к вечеру. Решив, что сидеть дома смысла нет, да и подозрительно будет, а осмотр комнат лучше отложить до вечера, он отправился бродить по улицам и смотреть.
Городок был невелик, даже те, кто его, может, и не знал, вежливо кивали, мужчины всё больше прикладывали два пальца к козырькам фуражек и кепок разного вида. Головные уборы тут носили почти все, включая молодёжь, и на Хуц-Ги-Сати посматривали неодобрительно.
Решив, что лишнее внимание привлекать не стоит, вспомнил, что неподалёку от полицейского участка в длинном трёхэтажном здании был торговый центр, который здесь назывался «Городские торговые ряды». Внутри, правда, побывать ещё не удалось, туда его работать не водили, а после отработки наказания он туда заглянуть не решился — пока не разобрался, что ж у него с деньгами.
Вот, кстати, чуть не хлопнул он себя по лбу, деньги-то он посчитал. Прикинул цены в магазине, примерно понял, на что у него хватит наличных. А где и как проверить счета? Вчера ж о том думал!
Даааа, крепко его приложили.
Должно же тут быть отделение банка? Городок хоть и маленький, но явно не бедный. Кажется, он видел что-то такое ниже вот по той улице — память у Хуц-Ги-Сати всегда была неплохая. А после того как он начал встречаться с «Железными сердцами» и слушать Человека-Без-Лица, то учился еще и запоминать как можно больше из окружающего мира.
Правда, получалось плохо, он быстро отвлекался, мучительно пытался вспомнить, что же было вот на той вывеске, мимо которой он проехал пять минут назад. Если не получалось, раздражался и злился на себя и весь мир.
Ладно, сначала кепка какая-нибудь, а то на него коситься начали.
В торговом центре он немного выдохнул, хоть тут что-то привычное. Небольшие магазинчики со шмотьём, косметикой, обувью, в конце галереи — большой продуктовый. Эскалатор на второй этаж, откуда доносилась непривычная, но не раздражающая музыка. Туда мы не пойдём, решил Хуц-Ги-Сати и направился по проходу.
— Димка! Ты чего носа не кажешь? — из стеклянных дверей магазинчика с вывеской «Модная одежда 'Две столицы» выглядывала моложавая женщина. Или, молодая? Чёрт его разберёшь, словом, примерно, одних с ним лет. Симпатичная, но косметики — столько только порочные белые женщины на себя наносят! Но фигуристая, хоть и чуток полноватая, оценил индеец. И крашеная в блондинку и рыжую, чередующимися прядями, а это недопустимо для порядочной женщины!
Пришлось сделать неопределённый жест, изобразить приветствие.
И улыбнуться.
— Да ты заходи, народа пока никого, поболтаем! — кивнула на дверь рыже-белая, — тут Влад Стешин вчера забегал, баял, ты опять к Евграфычу загремел?
Она помахала кому-то, привстав на цыпочки, глядя в конец галереи, где был продуктовый. Хуц-Ги-Сати решил, что поворачиваться не стоит.
Развёл руками, смущённо улыбнулся, пошёл к неведомой знакомой. На обширной груди, слева к кофточке, расписанной синими цветами, приколот бейджик «Старший приказчик Владимирова Елена Павловна». В голове всплыло — Ленка Егоза. И картинка, яркая такая — школьный коридор, шум, топот, и Ленка, только с длинной русой косой, стоит посреди рекреации, уперев руки в бока, что-то язвительно выговаривает. Кому, непонятно. Интересно, у него и дальше эта непойми чья память всплывать будет?
Ленка подвинулась, пропуская его в магазин, ненавязчиво задела бюстом. Индеец сделал вид, что не заметил.
Магазинчик был невелик, но опрятен, чувствовалось, что за ним следят не просто по приказу, а душу вкладывают. На длинных секционных вешалках одежда — по четыре вешалки на мужскую и женскую, на стенке слева, на крючках, о, то что нужно: кепки, фуражки — в голове появилось новое слово, «картуз», вот, картузы эти.