Ждал его грузовоз.
Скучал по хозяину.
По борту, вытянувшись, готовый прыгнуть, грозно занёс лапу прорисованный рукой мастера медведь. Выполнен, как по заветам предков положено, с плавными вытянутыми обводами, так, что создавалось ощущение обманчивого спокойствия, за которой пряталась грозная, сокрытая до поры, мощь. Синий с красным на чёрном фоне.
— Значит, как просил, я за мишкой-то твоим присматривал, — шмыгнул носом сторож. Маленький, похожий на воробья, сухонький, в истёртом донельзя ватнике. Но чистеньком, да и сам мужичок опрятным был.
«Потому, видать, я сюда „медведя“ и определил», — подумал Хуц-Ги-Сати. К траку он относился в своём мире с почти священным трепетом. Так, наверное, его предки относились к своим лодкам, рыболовным снастям и оружию — ко всему, от чего зависела их жизнь.
Хуц-Ги-Сати нашарил заранее заготовленный рубль.
— Спасибо, отец.
— Да ладно тебе, Дим. Ты ж знаешь, всегда присмотрю!
Ну, кроме старичка, за стоянкой «присматривали» и плечистые парни в форме, которые и проверили у него документы при входе, однако дед с такой гордостью смотрел на «Медведя», что не одарить его рублём было попросту невозможно.
Кабина «Пузырёв/500ТД» тоже впечатляла. Во-первых, запахом.
Хоть и стоял аппарат без движения явно поболе двух недель, а не чувствовалось в нём затхлости.
Следил, значит, за ним здешний я.
Руки сами легли на оплетённый шершавой, чтоб рука не скользила, руль, правая привычно упала на шар рычага коробки передач, потом, опять же, сама, без участия разума, приподнялась, тронула кнопку радиоприёмника.
Рация, вот она, на левой стороне закреплена.
Индеец обернулся, отдёрнул занавеску. Сзади обнаружилось спальное место, аккуратно свёрнутый спальник, сложенный вчетверо плед с тлинкитским узором. Кольнуло сердце — мама дарила. Такой же был у него в том мире. Тоже от матери…
Словом, несмотря на ночной холодок, он решил заночевать в кабине.
«Ты воин! Ты сын холода и волн! Иди к волне, она обнимет тебя», — перед глазами встал отец. Он стоял на берегу, провожая его, маленького, страшно напуганного, но готового к испытанию Хуц-Ги-Сати. Его ждал холодный зимний океан, в который должен войти каждый воин его народа. Ощутить его прикосновение, перебороть холод и страх и выйти обновлённым.
Переночевал. Под утро проснулся задубевший и решил, что он хоть и воин, а хороший спальник надо найти. И какого лешего его в кабине-то не было⁈
С того времени они с «Медведем» сделали уже пару рейсов, сейчас за окном «колуна» проносилась серая аляскинская осень, в фуре, крепко принайтованный, ждал доставки в Дежнёвск бетонный заводик.
В спецификации и накладных он, конечно, значился как «комплект оборудования, предназначенного для исполнения полного цикла производства бетонных смесей», но приказчик, от которого индеец получал груз, гордо назвал его именно заводом.
— Мы их, почитай, чуть не для всей губернии производим! Вон, в Большую Россию тоже заказывают, видишь! — был приказчик, судя по амулету и узору на вороте рубашки, из атабасков, но звался Константином Порфирьевичем. На груди его рядом с оберегом виднелся православный крест. Зевнув, он мелко перекрестил рот.
Отчего Хуц-Ги-Сати тут же его невзлюбил.
Правда, дело своё прислужник белых поработителей знал хорошо. За тем, как крепили в фуре оборудование следил зорко, проверил натяжку каждого ремня, потрогал чуть не каждую доску упаковочных коробов. Лишь после этого подписал транспортную накладную и три раза напомнил, чтоб господин Смирнов ему сразу позвонил и депешу, значит, прислал, как только груз передаст. И чтоб документы, значицца, проверил, а то знает он этих дежнёвских, им лишь бы в вагон закинуть, а там хоть трава не расти, а груз в самом Елизово ждут!
Почему приказчик так гордится тем, что груз ждут именно в Елизово, Хуц-Ги-Сати голову, понятное дело, ломать не стал. А, вот, посмотреть, что это за Дежнёвск, конечно, надо.
Поскольку, в местной географии он ещё откровенно плавал.
А дело своё он привык делать хорошо. То есть — доставлять в срок, а то и раньше срока. Для чего требовалось знать назубок не только трассы, но и объезды, площадки для фур, мотели, расположение постов дорожной полиции и ещё массу того, что позволяет хорошему дальнобою доехать до места живым, а груз доставить в целости.
И тут в полной мере индеец ощутил отличие этого мира от родного.
Аж сплюнул в сердцах, прокляв тех злых духов, что его сюда закинули.