— И с чего там ёкать? — хмыкнул индеец. Больше просто чтоб разговор поддержать. Пока другие говорят, самому можно молчать. А он молчал. Сдерживался.
— Да как чего! Ты представь, въезжаешь на него, а поток в четыре полосы да в каждую сторону! А под тобой, считай, сразу море! Глубь-то какая! — у Паши аж глаза блестели, он вёл над столом широченной лапищей, в которой игрушечной казалась даже двухпудовая гиря. За любовь к которым он и получил прозвище.
— Ну, по четыре — не так и много, — пожал плечами Хуц-Ги-Сати. Дима, поправил он сам себя. Пока надо привыкать, что он Дима. Дальнобои народ жёсткий, реагировать надо быстро, так что Дима он. И Аляска.
— Ай, вот правду говорят, что колоши бесчувственные, — махнул рукой Паша.
А сидевший рядом бородатый пузатый Лёха Гимнаст, водивший синий «РусоБалт Особый 2000», вздохнул. Называл он свой грузовоз не иначе, как «Папочка».
— Тут чуять надо, нехристь ты этакий. Там же, если небо ясное, едешь и прям чувствуешь, как боженька на тебя глядит. А вот ежели в шторм… Упаси, Господь. Только и молишься Николаю Чудотворцу, да Богородице, — и он перекрестился.
Сидели они две недели назад в придорожной кафешке при постоялом дворе «Домашний уют», время было уже позднее, за окном сеял противный мелкий дождь, так что расходиться не хотелось.
Вот и трепались.
— Мало ему четыре! — Паша перебил Гимнаста, подался вперёд так, что кружки с крепчайшим чаем закачались и застучали, — Это ж восемь всего! Да над морем! Не каким-нибудь, Баренцевым! Ты вообще знаешь, как его строили⁈
Хуц-Ги-Сати, тьфу ты, Дима, не знал.
Потому просто пожал плечами. И ляпнул безотказный аргумент
— Да в Китае и не такое есть.
Что там есть в Китае, он понятия не имел, но точно знал, если надо перевести стрелки и сказать, что есть что-то грандиозное, говори про Китай. Поднебесную то есть.
— Ты про Даньян-Куньшаньский мост, что ль? Ну да, здоровенный, больше ста шестидесяти километров. Только ты не ровняй! Там-то по суше! Строй себе да строй!
— Ну ладно, так уж и просто строй! — проявил эрудицию Гимнаст, — а землетрясение если? Помнишь, в начале нулевых было какое! А мост-то выдержал!
— Ну не просто, и что⁈ — отмахнулся Два Пуда, — ты со стройкой в северном море-то не ровняй! Пока строили, до минус 50 бывало, народ чуть не помер! Даром что ль потом половину инженеров в дворянство возвели, да орденов на пиджаки понавешали⁈ Они же сквозь льды! В полярную ночь!
— Ну понёс! Ты ещё тут «Голос Империи» включи, ага! — отмахнулся Гимнаст.
— И, включу! Ща включу! — побагровел Паша, — у меня там свояка чуть в море не унесло! Так инженер ухватил и вытащил!
— Так им и платили нехило! — не унимался Лёха.
Паша крякнул.
— Платили, эт да. По справедливости платили, но и работка была… не, я лучше баранку покручу.
Дальше разговор, конечно, свернул на бабки, оплату по километражу, клиентов-кидал, переработки, которые надо было выбивать из компаний или клиентов…
Индеец Дмитрий Смирнов внимательно слушал — сам-то он работал на себя, но если в старом мире всё было просто, — регистрируйся в приложении да приезжай по адресу забирать груз, — то тут всё было несколько сложнее.
Нет, работать на себя тоже вполне было можно. Но — через фрахтового брокера, который брал процент с каждого заказа. Положа руку на сердце, Хуц-Ги-Сати признался себе, что и в старом мире работал примерно так же, и даже получив заказ через приложение, старался уточнить, а не кидала ли брокер, который его разместил.
Здесь же брокерами были, как правило, транспортные компании. Как «Демидов и наследники», через которых работал и он.
По этому поводу дальнобои, конечно, ворчали, поминали недобрым словом монополизм и «своих» чиновников да «думаков», что протаскивали интересы транспортников на всех уровнях, однако, находились и такие, что вспоминали о дорогах, которые проложили там, где это казалось невозможным, городах в зоне вечной мерзлоты, — В них даже в полярную ночь тебя на ножи не поднимут! — завопил Гимнаст…
Словом, трепались, как и положено, чуть не до первых петухов.
Хуц-Ги-Сати понял, что хочет увидеть этот мост.
Так что когда подвернулся заказ на бетонный заводик, он тут же согласился.
В Дежнёвске ему снова набили морду.
Первый-то раз он словил в дыню ещё по ранней осени.
«Медведя» набили по самое не балуйся комплектухой для всякой сельхозтехники и машин для производства мороженого. Чему Хуц-Ги-Сати поначалу удивился. Не, о том, что туристам скармливают месиво, которое выдают за акутак, он знал. Но в настоящий-то акутак идёт олений, да тюлений жир, ягоды, сушёная рыбка. Да не всякая — тут чуть не у каждого рода свой секрет был!