— Ну, у них же частная инициатива! Все условия для предприимчивого человека, — объяснял ей Хуц-Ги-Сати, — они же на это тратят свои ресурсы, и мы, получается, платим не какому-то государству, а прямо тому, кто нам всё обеспечивает!
Маша молчала, но смотрела с сомнением.
Баба, что взять…
Хотя после ночи под мостом ожила.
Как ни странно, видать, подействовала встреча со старым бомжом Джонни Тележкой.
На него они наткнулись, когда брели в потёмках в поисках хоть какого-то ночлега после того, как их выставили из комнатушки.
Ночь выдалась сырая и холодная, а шататься с миленькой грудастой барышней под ручку среди ночи по улицам в этом районе было очень плохой идеей. Это индеец понял сразу. Тут и нож не поможет, а огнестрела у него не было — оказывается гражданин, или, как их называли местные, «баззи», его купить не мог.
Откуда тогда у охранников местных пушеров автоматические «винчестеры», спрашивать было бесполезно. Чем тут барыжили пушеры, он тоже пока не понял. Большинство «веществ», которые были под запретом в его мире, тут продавались вполне легально. Правда и стоили недёшево.
Словом, вынесло их к эстакаде, накоторой гудели машины. Внизу кусты, костерок горит. Индеец Машку за какими-то непонятными блоками спрятал, сам на разведку пошёл.
И ухитрился подойти так близко, что Тележка и его кореша вскинулись только, когда он в двух шагах от них был и начал специально на камешки наступать так, чтоб хрустели.
Слушая хриплый мужской голос, что-то бормотавший под простенький механический бум-бум-бум и переборы синтезированного неживого банджо, Хуц-Ги-Сати хмыкнул — Тележка был мужиком рукастым и сумел вскрыть настройки радиоприемника, который стал ловить не только легальные бесплатные станции, состоявшие сплошь из рекламы и новостей, но и платные музыкальные станции. И не только базовых тарифов с синтетическими песенками — и вездесущей рекламой, но даже продвинутые и те, что для «квалифайдов».
Это он им с Машей рассказал позже. Когда они сидели у огня, грелись, и он хохотал, слушая об их злоключениях.
— Вы идиоты! Вы русские и потому идиоты! — тут Хуц-Ги-Сати хотел встать и полезть в бычку, хорошо Маша удержала. Шепнула, что учил — нельзя нарушать закон гостеприимства. А сама слушала внимательно, не перебивала. Это она умела.
— Мы живём в идеальном обществе, — вещал он, помахивая до чёрной корки зажаренной тушкой какой-то твари. Какой, Хуц-Ги-Сати решил не уточнять. Сам-то он сожрёт что угодно, а вот Машке нечего дёргаться лишний раз, и так досталось.
— Это общество идеальной свободы. — разглагольствовал Тележка. — Я, скажем, не хочу крутиться в колёсах системы, как большинство. Меня тошнит от безликой массы, которая каждое утро бредёт в конторы! Но это их выбор, и кто я такой, чтобы их осуждать⁈ А мой выбор — быт ь свободным и жить так, как хочу только я! Захочу сдохнуть под мостом — сдохну! И никто не будет распоряжаться моей жизнью и моей смертью!
— И ты давно так живёшь? — Хуц-Ги-Сати кивнул на тележку Джонни. Из побитой жизнью магазинной тележки торчал угол дырявого спальника, какой-то металлический штырь, виднелся моток проволоки…
— Давно. Лет восемь, наверное.
— А до этого? — стало любопытно индейцу.
— Был учителем, — Джонни вызывающе вздёрнул подбородок, — но принял решение, что хочу быть свободен, отвечать только перед самим собой! И просто не стал выплачивать дальше кредиты! Я просто ушёл, оставив за собой банки, деньги и всю эту мороку. И я счастлив, что живу так.
Он говорил с такой глубокой убеждённостью, что индейцу, вдруг захотелось так же — бросить всё и уйти. Просто, уйти, куда глаза глядят. Или завернуться в одеяло — единственное, что осталось у них с Машей от вэлкам-пакета, и не просыпаться дня два.
«Но это будет не моё решение», — вдруг разозлился он на себя. Вон этот бомж решил — и сделал. А ты решил — и что?
Он не обратил тогда внимания на то, что Маша по-детски восторженно открыла рот, когда Джонни Тележка с интонациями профессионального лектора сказал: — Я сам, только я распоряжаюсь собой! И телом, и душой!
В общем, спасибо ему, на следующее утро отправились они и работу, и квартиру искать, тут он на «Доставку» и наткнулся.
Маша тоже нормально для «баззи» устроилась — в двух фастфудерах поломойкой, и посудомойкой в мексиканской забегаловке. Менеджер сказал, что и официанткой можно будет подработать.
И совсем рядом с домом все три заведения, так что успевала всё ногами.
Она сама говорила — удобно, Сатик, не надо на все эти автобусы тратиться!