Тут Закревский подался вперед, чуть понизил голос.
— Да и за Бразилию они сейчас насмерть режутся с Пруссией. Внешне-то всё благопристойно, но Компания никогда не простит России и Поднебесной, что её вышибли из космической гонки. Они локти кусают, глядя на то, как тайконавты сейчас таскают строительные панели по Луне.
— А вы-то тут с какого бока? И доны педры? — бразильцев Ирландец традиционно недолюбливал.
— Шон, объективно сейчас главные игроки мира — Россия, Поднебесная, Пруссия. Это государства. Даже не так. Тебе будет сложно понять, но это — проекты на тысячелетия, — Закревский выделил голосом «проекты», — те кто эти проекты строит, рассматривает бизнес не просто как заколачивание бабок. Смотрят, какую пользу деловые их проектам принесут. Их поддерживают, дают зарабатывать, но если те зарываются, и начинают мешать проекту, дают по шапке. В Британии всё строго наоборот. Там правит Компания, у которой только одна конечная цель — прибыль. Обогащение своих владельцев. Компания даёт править королевской семье до тех пор, пока они обслуживают интересы старых денег. Компания — и есть их проект на века.
Тут Закревский вспомнил о старых деньгах Венецианской республики, но решил не перегружать ирландца. Тот, конечно, и так многое знал, но сейчас русский говорил «в лоб», называл вещи своими именами. И оказалось, конспирологические теории, над которыми смеялись ведущие официозных корпоративных медиа, вовсе не бред бородатых мужиков, вещавших из мелких местных студий кабельных сетей.
— Ну, ты ещё Африку помяни, — развёл руками Дэлиган.
— Это отдельный разговор. Попомни моё слово, там такая каша варится — век не расхлебать. Впрочем, — спохватился Закревский, — не о Чёрном континенте речь. Шон, я не могу сказать тебе всего. Если коротко, сейчас тут ваш местный бизнес прощупывает подходы к Морозову и бразильцам. А бразильцы сегодня — это ресурсы, которые нужны целому кусту технологий. В первую очередь, атому. А атом сегодня — это космос завтра. И это очень большое влияние надолго. Везде, где есть твои атомные станции. Понимаешь?
— Так что если здешний бизнес пойдёт в ваши русские проекты, то САСШ могут плотно войти в сферу русского влияния. А от этого Лондон будет корёжить так, что любо-дорого посмотреть, — отсалютовал ему стаканом Ирландец
Закревский с уважением посмотрел на Шона. Да, давно он его не видел, подзабыл, насколько острый ум скрывается за этой простоватой внешностью. Спасибо, Ирландец, что напомнил.
— Правильно думаешь. У вас хватает людей, которые думают на перспективу. Сейчас чуть не весь североамериканский бизнес завязан на логистику Компании. На рынки, которые контролирует Компания. Сделка между бразильцами и русскими с участием североамериканцев может стать первой ласточкой изменения вектора влияния.
— И будет означать, что бритты понемногу теряют хватку. А там и Поднебесная на горизонте замаячит, — задумчиво бросил ирландец.
— Это тоже, — Закревский наконец отрезал кусок мяса, с наслаждением прожевал. И порадовался, что ирландец не стал спрашивать: а у здешнего-то бизнеса какие интересы? О подробностях атомных проектов он не имел права говорить ни при каких условиях.
— Хорошо. Расклад я понимаю, и даже кандидатуры подрядчиков уже прикинул. Сегодня же и свяжусь. Ещё один вопрос.
— Шон, всё что имею право сказать…
— Ты всё считаешь на много шагов вперёд. Что они предпримут?
Закревский допил потин. Длинно выдохнул.
— Славная самогонка. Провокация, Шон. То, что они любят и умеют. Провокация. Поэтому мне нужна от тебя ещё одна услуга.
— Твои деньги, друг, — ирландец был само радушие.
— Мне нужен полный расклад по всем вашим экстремистам, нигилистам, борцам за свободу бабочек, климатическим сумасшедшим. Вплоть до уфологов с дробовиками.
— Что, у нас и такие есть? — восхитился Дэлиган.
— Вот ты мне это и скажешь.
По дороге в отель Закревский снова и снова возвращался к словам ирландца. Он задал очень правильный вопрос. Который Закревский должен был задать себе уже давно.
Кто кроме Ост-Индской компании может пытаться сорвать сделку? Почему он решил, что это могут быть только бритты? Точнее, почему только они? Да, майор явно обозначил направление, но всё ли он сказал?