Индеец чуть приподнялся на сиденье. Впереди перекрёсток, горит зелёный. Впереди новенький внедорожник, чёрный лак блестит, хром сверкает.
От такого стоит держаться подальше, и Хуц-Ги-Сати чуть сбросил скорость. Потянул листовку, уголок зацепился за вылезшую нитку. Пришлось привстать чуть выше.
К фургону индеец уже почти привык.
Даже нашёл с ним взаимопонимание.
Ну, или это он так думал.
Нога Хуц-Ги-Сати чуть нажала на педаль газа.
Фургон решил взбрыкнуть, скаканул вперёд.
Холодея, индеец услышал, как морда фургона звучно поцеловала задницу внедорожника.
Он ударил по тормозам.
Понял, что совсем забыл посмотреть в зеркало заднего вида, и тут же резко дёрнулся от чувствительного удара.
Ему даже не надо было смотреть назад, чтобы понять что произошло.
Сзади уже гудели клаксоны, хлопнули дверцы автомобилей.
Он откинулся на сиденье и закрыл глаза. Штрафы… Страховка…
Он так надеялся, что удастся заработать достаточно, чтобы Маша ушла хотя бы из одной своей забегаловки…
— Двигайся быстрее! Сколько можно⁈ — она с трудом подняла голову. над ней нависало пузо в клетчатой рубашке. Рубашка проигрывала безнадёжную борьбу, пузо неудержимо рвалось наружу, как перестоявшее тесто из квашни. Сероватое, ноздреватое, и, правда, как тесто. С густой неопрятной порослью, которая пробивалась через разошедшиеся пуговицы.
Маше отчего-то стало очень смешно и жарко, она хихикнула, пытаясь прикрыть рот ладошкой.
В которой оказалась зажата половая тряпка.
Это развеселило ещё сильнее, она открыла рот, чтобы набрать воздуха.
И заблевала пузатому ботинки и брюки.
Менеджер взвизгнул, подпрыгнул, поскользнулся в луже блевотины, и с размаху грохнулся затылком о писсуар.
Писсуар обиженно загудел и раскололся.
Верхнюю часть перекосило, пластиковый шланг сорвало, и холодная вода хлестанула на распластавшегося менеджера и тихо лежавшую на боку Машу.
Вода была такая прохладная, такая приятная, так чудесно было подставить под струю разгоряченное лицо…
Рассчитали и вышибли её за полчаса.
Маша уже слабо понимала, что происходит, жар накатывал волнами. Тогда перед глазами всё плыло, и она их закрывала. Боялась, что жар выплеснется, и она подожжёт красивый красный зал огненными лучами — как та красивая девушка из бесконечного сериала, который она приохотилась смотреть. Его всё время показывали по одному каналу, самому дешёвому, его можно было включать сразу и смотреть долго без доплат. Тогда Сатик не ругался.
— Что? Почему штраф? А что такое компенсация? — она с недоумением смотрела на управляющего ресторанчиком. Тот тыкал пальцев в бумаги, рядом с ним стоял какой-то барин в синем костюме.
— Иск мы уже готовим, сами пошлём. Если сейчас распишешься здесь, сумма меньше будет, вычтем из платы за последнюю смену, — терпеливо объяснял ей управляющий.
Менеджер сидел на стуле у двери, прикладывал пакет со льдом к перебинтованной голове, злобно смотрел на неё, и почему-то всё время кивал.
Маша испугалась и подписала всё.
Сейчас приду домой и буду пить холодную воду, думала она.
И смотреть на девушку с огненными глазами.
Дверь в их квартирку была приоткрыта, и у Хуц-Ги-Сати замерло сердце. Район, в котором они сняли жильё, был поспокойнее, чем первый, но и здесь оставлять дверь открытой, или отворять её после захода солнца не рекомендовалось.
Он пошёл тихо, ступая с носка на пятку, рука сама скользнула в карман и нащупала отвёртку. Бесшумно вытянул из кармана, опустил руку, прижав к бедру, жалолишь чуть заметно смотрит вперёд.
Откуда-то из воспоминаний послышался незнакомый, но и знакомый голос, «это только кажется неудобным. Так вы не привлекаете внимания, ваша поза не кажется угрожающей. А вы можете сразу ударить в бедро, или пах. Туда, где слабее защита». Сержант в части — да. Какой сержант⁈ Он же не служил!
В этом мире служил, память накладывается — понял он.
Ладно, не до того.
Маша…
Должна быть на работе. Это, хорошо, сразу полегчало. Значит, ей ничего не угрожает. А взять у них нечего. Денег нет, карточки и чеки всегда носят с собой, одежды — разве что бомжи польстятся.
Может, ТиВи, да и у него экран насмерть закреплён на стене.
Хуже, если джанки убились и решили перекантоваться. Эти могут покорёжить квартиру просто так. Без причины.
Он почувствовал, как поднимается волна злости — этого только не хватало, и так непонятно, как расплачиваться за аварию.