Одним глотком он допил кофе, встал. Протянул руку — как равный равному.
— Ну, Тимофей Саввович, пожелайте ни пуха…
— К чёрту, Пётр Аркадьевич, к чёрту.
На миг задержался.
— Вот ещё, что. Естественно, я постараюсь ситуацию, эммм… купировать. Если получится, я дам вам сигнал. Тогда, с уверенностью обостряйте переговоры, давите.
В лифте он ехал один. Слушал безликую механическую мелодию, из тех, что здесь играли везде и всюду, примерял сосредоточенно-озабоченное лицо. Музычку эту здесь называют office lounge, вспомнилось отчего-то. Он как-то ещё по молодости лет спросил местного знакомца, зачем этот фон везде. Так он ритм задаёт, удивился знакомый. В торговых галереях и мегамаркетах — утром помедленнее, чтоб, значит, народ между полок дольше ходил, к вечеру, как наплыв, быстрее, чтоб, значит, шустрее двигались.
Вот и мы двинемся шустрее.
Он вышел в душную жару и тут же резко свернул налево, пошёл быстрым шагом, лавируя между прохожими.
Остановился на миг у стеклянной витрины, поправил кепку — пусть увидят, что он проверяется.
И нырнул во вращающиеся двери торгового центра.
Сразу за ними деловито двинулся налево, к эскалатору на второй этаж.
Снова эта неслышная вроде, но вкрадчиво усыпляющая музыка. Рабочий день, народу немного, но хватает. Стайки пёстрых, похожих на тропических птичек, девчонок в сетчатых колготках и шортах длинной до середины задницы, передвигаются от лавки к лавке, волоча ноги в тяжеленных бесформенных ботинках ядовитых расцветок.
И мозгов, как у тех птичек, вздохнул Закревский. Впрочем, тут же на себя шикнул — превращаешься в ворчливое старичьё!
И отвлекаешься, не о том думаешь. Яркая крикливость — тоже отличная маскировка.
Крикливость, театральность…
Закревский подошёл к крохотной кофейне — просто, прилавок и кофе-машина, перед прилавком пара столиков с мягкими креслами вокруг. И здоровенные растения в кадках рядом с креслами. Мило — простенько, даёт иллюзию уединения, так и тянет передохнуть.
Пётр Аркадьевич попросил эспрессо, пока ждал, посмотрел в блестящий бок кофе-машины.
По эскалатору следом поднялась семейная пара средних лет, трое мужчин в бизнес-костюмах, парень с девушкой, оба в чем-то неопределенно мешковатом.
Все прошли мимо, занятые беседой.
Закревский взял кофе, сел в кресло, под прикрытие зелени.
Если меня кто-то ведёт, сейчас должны где-то остановиться, контролировать мои действия. Ведь я могу с кем-то встречаться.
Чего мне ждать, вспомнил он вопрос Морозова…
— Они склонны к театральности. — Брайан «Ган» Томпсон был законченным циником и невероятным бабником. При этом всегда руководствовался лично выработанным «кодексом наёмника», которым очень гордился. Если он брал деньги от одного заказчика, то от другого за то же поручение плату брать отказывался и заказ выполнял точно и в срок. Заказчиков принципиально не сдавал, за что был не раз жестоко бит. Однажды ему даже устроили тазик с цементом. Впрочем, по слухам, это было как раз из-за бабы.
Также он был агентом Бюро обеспечения законности при Президенте САСШ, организации мутной, в основном занимавшейся лоббированием интересов крупных корпораций. Однако именно это делало её агентов отличными сборщиками и обработчиками информации, чутко державшими нос по ветру.
Как бы то ни было, Закревский платил ему регулярно и в его информации был уверен.
Поэтому накануне похода к Морозову встретился с ним на квартире, которую «ярмарка» держала в Чикаго как раз для таких случаев. Квартал был тихим, по периметру ходили патрули частной службы охраны, вооруженные полуавтоматическими карабинами, въезды в квартал ненавязчиво контролировали посты рядом с «лежачими полицейскими». При этом в квартале хватало семейных кафешек, в том числе русской и китайской кухни, ресторанов и бистро.
Так что Закревский убедился, что за «Ганом» хвоста не было.
Сейчас, потягивая на удивление неплохой кофе, Закревский вспоминал тот разговор. Да, Томпсон прав, они любят театральность.
— Пётр, вся жизнь штатов — шоу! Судебные процессы — шоу. Выборы — шоу. Свадьбы, а, тем более, разводы — шоу на много сезонов. А уж скандалы, преступления и катастрофы — это гарантированный прайм-тайм! Вы, русские, этого никак не можете понять. Вы не осознаёте и ещё одной очень важной вещи!
Закревский вопросительно поднял бровь.
— Шоу важно везде! Думаете, эти высокомерные узкоглазые в своей Поднебесной живут иначе? Ха! Как же! А индусы уже полностью существуют в реальности, которую им выдаёт Болливуд. Его, на минутку, полностью контролирует Ост-Индская компания, и этого даже не скрывает.