И скоро нужно было платить за квартиру, а сколько принесёт домой Сатик — он и сам не знал.
Нужны были таблетки. От них мир станет понятным и спокойным. Хоть и тусклым.
Врач об этом говорил.
И по тиви тоже — она всё время теперь смотрела того проповедника.
Того, что говорил в больнице. И передачи о том, как медицина и вера в Бога помогает понять, кто ты есть на самом деле и принять себя. Нужно только чтобы «ты был в ресурсе», а чтобы получить ресурс нужно помогать психике «находиться в состоянии позитивного творческого стресса».
Она не очень понимала что это такое, но слова очень нравились.
А Сатик был глупый.
Он вообще не понимал, что ей нужны таблетки для творческого стресса и принятия себя. Так по тиви говорили красивые девушки и тот телепроповедник.
«Я сама принимаю решения и распоряжаюсь собой. Я всё решу сама и никакой мужской шовинизм не встанет у меня на пути», — уговаривала она себя, пока шла к кафе под мостом. Правда, мысли эти были короткими и всё время убегали, а нервная дрожь и волны тёмного ужаса накатывали всё сильнее.
— Эй, русская, живее! Ещё одно замечание — и ты налетаешь на штрафы!
Она уже не понимала за что, просто схватила поднос.
Пошла.
И — застыла, сделав пару шагов.
Маша не помнила, куда нести заказ.
Номер же на чеке должен быть, обозлилась она, а эти придурки на чек поставили стакан с газировкой.
— Эй, сеньорита! Сеньорита, наш заказ стынет! — ей махали от столика, что стоял за низенькой перегородкой. Типа отдельного кабинета получалось.
Сердце ушло в пятки, прыгнуло к горлу. Те самые — в мешковатых спортивных штанах и куртках, и — этот, в очках.
Который с наколкой 13.
Подошла на подгибающихся ногах.
Остролицый уставился зеркальными стёклами.
— Русская, ты меня, что, боишься?
И улыбнулся.
Маша почувствовала, как выступили капельки пота над верхней губой.
Поставила на стол поднос, звякнули бутылки с газировкой. Эти заказывали только в стеклянных бутылках, так выходило дороже, зато среди местных считалось шиком. Показывали, что при деньгах.
— Сядь, поболтаем, — похлопал Зеркальный по дивану, парнишка что сидел рядом, тут же испарился.
— Спасибо. Мне нельзя. Пот контракту не положено. Оштрафуют.
Заржали все кто был за столиком, а Зеркальный мечтательно улыбнулся.
— Эй, ты. Сюда иди, — Зеркальный поманил менеджера пальцем. Медленно вылил под стол бутылку газировки. Показал пустой бутылкой на Машу, — Она занята. Убирает то, что ты, косорукий дебил, разлил. Ты понял?
Менеджер посерел и кивнул.
— Теперь, садись. Давай же, — потянул он её за руку. Провел крепкими прохладными пальцами по запястью. Улыбнулся чему-то своему.
— Русская, как тебя зовут?
— Маша, — шепнула она, — Ну Мария по-вашему.
— Мария… Мадре Муэртэ, — почему-то мечтательно протянул Зеркальный.
Взял её за подбородок и развернул к себе.
— Тебя не было неделю. Расскажи, почему?
Оказывается, он её замечал… Почему-то от этого стало тепло. Зеркальные стёкла смотрели так внимательно, пальцы были такими крепкими и успокаивающими.
Сатик снова был далеко. И когда приходил — ел и засыпал. И не спрашивал, почему она так дрожит и ворочается ночью.
Она рассказала всё.
Да и говорить-то не особо долго пришлось. Долго ей тяжело было.
Короткая история.
— Поэтому, тебя крутит, а твоя гладкая нежная кожа покрылась пупырышками и вспотела, — Зеркальный задумчиво провёл по её руке пальцами. От запястья и до самого плеча. — Тебе нужно то, что даст тебе силы и смелость. И тогда у тебя в жизни всё будет хорошо. Будет смелость, будет радость… Прада, малышка Муэртэ?
Она не знала кто такая Муэртэ, но ей нравилось, что Зеркальный так её называет. В этом слове было что-то тёмное и красивое.
Она кивнула.
— Красивым сеньоритам, которые знают чего хотят в жизни, надо помогать. Так? — он кивнул сам себе. — Так. Я тебе помогу получить всё, чтобы тебе стало хорошо и твоя кожа всегда была нежной, а тебе было весело. В больнице тебе прописали таблетки, от которых тебе просто становилось никак, да? Ну, типа, не страшно и не дёргаешься?
Она кивнула.
— На, попробуй как живут нормальные люди, а не «баззи», — он кинул ей пузырёк. В нём загремели таблетки.
Девушка машинально поймала, но тут же поставила на стол.
— Спасибо. Я сама куплю. По рецепту.
Зеркальный захохотал, а за ним вся компания.
— Дурочка! А это какие? Не по рецепту, что ль?