Россия же, пройдя Большую войну, а до этого череду кризисов, сумев подавить второй церковный раскол, каким-то чудом примирив староверов, никониан, набравших силу последователей магометанской веры и хитрых молчаливых буддистов Бурятии и окрестных земель, переплавила всё это в устремление к Небесному Кремлю. Со вполне себе государственно-промышленным практичным фундаментом и стремлением хорошо и богато жить здесь и сейчас.
По возможности, в мире с соседями.
По возможности…
Бразильянцы, с присущим им южным жизнелюбием, чуть приглушённым португальской католической мрачностью, покусывали соседей, отщипывая понемногу территории, развивали промышленность и полицейские силы. Правда, в последнее время силы эти все больше сливались по своим функциям с армией, поскольку с подозрительной синхронностью режимы окрестных стран стали напоминать менеджеров наркокартелей. Официально бразильцы неодобрительно кивали на САСШ с их ультралиберальным законодательством, которое разрешало всё то, что не было запрещено в явном виде.
Полуофициально, на международных полицейских конференциях, особенно, в кулуарах, после пары стаканов крепкого, костерили всё ту же Ост-Индскую компанию. Открыто говорили, что её чуткие ушки и шаловливые ручки явно видны в действиях Колумбии и Венесуэлы, где «наркос» уже начали формировать регулярные дивизии и нехорошо посматривать на владения донов. Марионеточных президентов этих стран, конечно, никто не спрашивал.
Президенты же САСШ публично громогласно заявляли о свободе великого американского народа распоряжаться своими жизнями в соответствии с Господней волей, но раз за разом не замечали всё новых инициатив Ост-Индской компании, которая рассматривала обе Америки, как перспективный рынок после того, как Поднебесная вместе с Россией вышибла их со своей территории после Зимней опиумной войны.
Уже привычно тлел Белуджистан, в который бриты осторожно и дозированно подкидывали дровишки. В последнее время они снова начали активничать в Афганистане и индийских княжествах, многие из которых всё ещё предпочитали считать себя частью империи, над которой не заходит солнца.
В Белуджистан, как шепнули Закревскому по секрету, не так давно отправились и российские делегации дипломатов, а с ними, вроде как, в частный визит, «атомное купечество».
Разложив эту конфигурацию, Закревский сделал однозначный вывод — ставку бритты будут делать на одно громкое дело, в котором русский след будет не просто явным, а подтверждённым на сто процентов. Так чтоб можно было пальцем ткнуть — вот он, подданный империи, вот что русские творят.
Окончательно он так решил после разговора с Морозовым, который состоялся у него перед тем, как купец во второй раз возвращался на переговоры в опостылевший Чикаго.
— Я водки хочу. Нормальной. Холодной. На Волгу хочу. Рыбу ловить. Осень уже. Клёв пойдёт. А я в этом… Чикаге!
Закревский терпеливо ждал. Морозову надо было выговориться. Закревский готов блыл слушать, поскольку понимал, он один з немногих людей, с которыми купец мог разговаривать откровенно.
Иногда, быть обычным человеком.
— Водки и рыбки, это хорошо. А в чём затык то, уже которую неделю бодаетесь? — поинтересовался Закревский.
И тут выяснились интересные вещи.
Которые всплыли не сразу.
А после того, как янки согласовали основные технические условия доступа русских на «атомки» и этапы строительства русских станций. Они начали дотошно выспрашивать мелочи по каждому пункту, который касался инфраструктуры и «социальных, духовно полезных объектов, предназначенных как для пользования персоналом станции, так и населения окружающих городов с целью установления спокойных умиротворённых общественных отношений и связей, способствующих безопасной деятельности станции».
Закревский дочитал до конца и восхитился уровнем канцелярита.
— Понимаете, они как до детсадов, школ и храмов, что мы за свой счёт строить и держать обязуемся, дошли, так и начали — мол, советоваться нам надо, погодите, господа хорошие, давайте пока иное обсудим, а вот к этим пунктам потом вернёмся. У донов, кстати, всё это вопросов не вызывало, но их и понять можно, их дело сырьё, да другое производство. К тому ж, такие проекты мы с ними уже делаем, никаких проблем нет.
Морозов пожал плечами,
— Может, та самая общность культур сказывается, даром, что наши церковники друг друга, бывает, чуть не за космы таскают. А, вот, гляди ж ты! Но с бриттами, да янки так не выходит, Ни в какую!