Что ж, моя цель — расплатиться с долгами и стать свободным. Зависеть только от себя. Вообще, ни от кого больше. Они дали мне этот рейс потому, что я сейчас схвачусь за всё и не буду задавать вопросов.
Вот и не буду.
Доставлю точно в срок, попрошу следующий заказ.
Пусть они знают, что я им выгоден и на меня можно положиться.
Индеец не спрашивал себя, кто такие эти они, зачем им деревянные ящики, запрятанные в картонные коробки.
Фургон прошёл поворот, впереди показались огни федеральной трассы, послышалось гудение пролетающих автомобилей. он встал в полосу, посмотрел назад.
Сопровождавшая его машина внаглую, нарушая правила, развернулась и ушла обратно в темноту — к городу.
Индеец утопил педаль газа — надо постараться хотя бы к полудню быть на месте.
Мелькнула заправка с кафешкой. Интересно, та официантка сейчас работает?
Кольнула совесть: он понял, что за всё это время ни разу не подумал о Маше.
Шериф проследил, чтобы мужики закрыли и заперли ворота бокса.
Доехал до участка.
Квадратный бетонный бокс с маленькими вытянутыми окнами. Перед дорожкой бетонные же тумбы — под углом друг к другу, чтоб не проехать.
Можно подумать, их тут кто-то будет атаковать.
Шериф хмыкнул — как и каждый раз, когда подъезжал к участку. Много он тут наобороняет в одиночку.
Помощник шерифа уже года три как положил на стол удостоверение и свалил. Сказал — куда угодно, лишь бы отсюда.
Оно и к лучшему.
Теперь никто не мешает делать дела.
Шериф вошёл в участок, не включая свет, прошёл в свой кабинет, устало свалился в кресло, закинул ноги на стол.
Подтянул к себе телефон, покрутил диск древнего телефона. Судя по длине номера, звонил куда-то в другую зону.
— Да. Демонстрация состоялась. Да. Точно, увидел.
Помолчал, слушая собеседника.
— Сопроводили до трассы. Всё штатно.
Положил трубку, потянулся.
Всё, он свою задачу выполнил, дальнейшее его не касалось.
Глава 16
Разгрузка с претензией
Давно прошло летнее солнцестояние. А он и не вспомнил, криво усмехнулся Хуц-Ги-Сати. Раньше всегда на этот праздник он встречался со своими. С племенем.
Если был далеко от дома, то просто останавливался на ночь там, где можно найти траву и чистую воду, танцевал.
Звал духов, кружился, пока луна, звёзды и отблески воды не начинали кружиться вместе с ним, и встречал рассвет, лёжа на траве, раскинув руки. Прикрыв глаза, улыбался, ощущая как солнечные лучи гладят его лицо.
Воспоминаний об этом дне хватало надолго. Белые, которые косили под настоящих шаманов и платили деньги, чтобы их учили, как общаться с Великими Духами, называли это «заряжаться энергиями мира». Или ещё как-то.
Хрен с ним, как назвать. Это работало.
А тут — лето уже было на самом излёте, впереди, говорили местные, была душная осень, а он и не помнил, видел ли за всё это время зелень.
А, да, видел.
Когда на «атомку» ездил.
Снова криво ухмыльнулся.
Когда возвращался, всё думал, грохнут его или нет.
А менеджер — как ничего и не было — по путевому листу на карту, а вот это тебе за скорость. И банкноты под скрепкой сунул.
Не «котлету», конечно, но вполне себе.
Шикопи помог перевести нал. Процент, конечно, приличный пришлось отдать, но что поделать. Шикопи сам шипел и матерился по-чёрному, когда рассказывал, какой процент берут жучки-кардеры, но других вариантов не было.
Хуц-Ги-Сати не протестовал, всё понимал.
С Машкой они почти не виделись, и индеец иногда чувствовал себя неловко. Ну как иногда, за те несколько недель, что прошло с того дня, как она загремела в больницу, раза три. Он даже шоколадки ей покупал, забегал в круглосуточный. Возвращался-то за полночь, приходилось дороже покупать, по ночной цене, ну да ладно.
Маша была то спокойная, то прыгала на него как в первый раз… нет, не в первый, во второй, или третий, когда стесняться перестала, а друг к другу еще не привыкли. Словом, будто штормило её. И работала она теперь всё больше по ночам. По деньгам вроде у неё нормально выходило. Ну, может, чуть меньше чем раньше, но она честно сказала, доктор пока велел таблетки пить, а по рецепту они недешёвые.
Но обещала что сразу перестанет, как с нервами станет получше. И чтоб доказать, что ей уже лучше, такое выделывала, что Хуц-Ги-Сати диву давался, и где она такое увидела?