Тот его сдаст с потрохами.
Бежать?
Нет уж.
Хрен вам.
Он не жертва.
Он первым придёт к менеджеру. Он сохранил имущество компании.
Стрелял?
Из чего? Что они там плетут?
Гильзы-то в барабане…
Короче, разберёмся.
А вот от револьвера избавиться надо.
В кабинете хозяина клуба сидел высокий широкоплечий человек с лицом, изборождённом глубокими морщинами. Прямой нос, высокий лоб, длинные прямые волосы, чёрные, словно вороново крыло. Простая потрёпанная, но очень опрятная одежда, тяжёлые рабочие ботинки — этот человек казался здесь, на первый взгляд, совершенно неуместным.
Особенно рядом с грузным, бритоголовым хозяином клуба в лимонно-жёлтом шёлковом костюме, красной рубашке и бежевых штиблетах.
Но хозяином выглядел как раз человек в рабочих ботинках.
Он внимательно смотрел на мониторы, которые показывали переулок возле служебного входа и выезд на улицу.
Смотрел молча, спина закаменела, но руки спокойно лежали на столе.
Увидев, как дёрнулась голова парня с пистолетом, тихонько хмыкнул.
Чуть склонив голову к левому плечу, наблюдал, как открылись двери машины, как дружки вытащили тело убитого, уложили рядом с машиной.
Вот, один из них, видимо, старший, что-то втолковывает остальным, показывая на служебный вход.
Вот один остался рядом с телом, остальные, рванули к двери, заколотили в неё кулаками.
— Прикажи, чтобы их привели сюда. Скажи им, чтоб они не вздумали искать фургон и трогать водителя. Начнут дурить, убей. Я буду ждать в соседней комнате.
Хозяин клуба молча кивнул.
Шавки, которые решили устроить пальбу, ему и так не нравились. Грохать их здесь, конечно, хлопотно, тем более, вон тот, что сейчас машет руками — племянник сестры его жены. Полный дегенерат, но не чужой же.
Ладно, придётся говорить.
Он кликнул Мигеля и Хесуса. Они самые габаритные и мрачные. И пушки на виду обожают держать. Пусть постоят у недоносков за спинами, понервируют.
Недоноски влетели, бешено галдя, тараща белые от наркоты и бешенства глаза, размахивая руками.
Родственничек, правда, первым сообразил, что надо заткнуться и на полшага отстал от остальных.
А Длинный Паоло, который заправлял этой кодлой малолетних имбецилов, окончательно потерял голову — и от страха, и от злобы, и полез на хозяина, тыча ему пальцем в пуговицу на рубашке.
Сложился пополам, упал на колени, сипя, пытаясь продохнуть.
Короткого страшного удара в солнечное сплетение он даже не увидел.
Хозяин клуба бережно взял его двумя пальцами за верхнюю губу и поднял.
— Водилу не трогать. Узнаю, что хоть кого-то спросили о фургоне — зарою. От мёртвого дурака избавиться.
Отсчитал несколько банкнот, сунул родственничку.
— Это семье вашего кореша. Чтоб всё передал, ясно? Теперь, пошли вон.
Мотнул головой охранникам.
— Покажите им выход, чтоб не заблудились ненароком.
Как только за ними закрылась дверь, в кабинете бесшумно появился человек в рабочих ботинках.
Одобрительно кивнул, снова уселся в кресло.
— Присматривайте за этими остолопами.
И кинул хозяину клуба пачку банкнот.
Позднее этим же вечером человек в рабочих ботинках сошел с маршрутного автобуса у небольшого придорожного заведения по пути в Чикаго.
Проверил, что кроме него никто не покинул автобус, улыбнулся, глядя на залитый тёплым светом почти пустой зал придорожного кафе. Оно выглядело тихим и уютным. Как и сонный городок, который сейчас терялся в ночной темноте.
Он любил такие тихие городки у больших трасс. Жизнь в них была простой и понятной. Правда, были у них и недостатки. Например, просто так на дно здесь не заляжешь, слишком уж все на виду, нужно серьёзное предварительное легендирование.
Зато такие вот кафе, закусочные, придорожные магазинчики да автозаправочные станции отлично подходят для других целей.
Например, перекусить.
И переночевать в мотеле по соседству.
Он скинул ботинки, плюхнулся на кровать, притянул телефон, набрал длинный междугородний номер.
— Больница Святой Марии, коммутатор.
— Я хотел бы узнать о состоянии миссис Гумборт. Палата номер сорок восемь.
— Соединяю вас с отделением.
Щелчок, несколько тактов безликой мелодии.
— Говорите. Линия безопасна.
— Доставщик в кондиции. Готов к использованию. В ходе процесса кондиционирования произошло несанкционированное вмешательство. Однако, оно только усилило степень кондиционирования.
На другом конце провода — молчание. В котором чувствовалась задумчивость. Такая, от которой человек на кровати сглотнул, что-то у него в глотке пересохло.