- Могу сказать со всей откровенностью, - Неговский говорил холодно, как и Лорка, - если вы и встретились с какими-то затруднениями, то не с бюрократией, а врачебной этикой. Точнее - врачебной тайной.
- Мне надоели и тайны.
- Вы ведете себя довольно оригинально. Если не сказать - бестактно. - У Неговского даже губы дрогнули от обиды.
- Мне не до пустопорожней пикировки. - Лорка в упор смотрел на Неговского холодным взглядом. - В вашей клинике тайно содержится мой друг, Тимур Корсаков, который официально считается погибшим. Я хочу знать, что это значит.
Лицо Неговского мгновенно смягчилось, отразив сложное чувство, похожее сразу и на сожаление, и на сочувствие.
- Вот оно что, - пробормотал он вполголоса.
- Вы не отрицаете, что Тимур у вас?
Неговский взглянул на Лорку, тут же отвел глаза и глубоко вздохнул.
- Разумеется, не отрицаю. Тайна вокруг этой истории - чисто вынужденная и временная мера. Через день-другой мы бы сами пригласили вас в клинику.
- Когда я смогу его увидеть?
Неговский взглянул на Лорку с каким-то странным выражением и опять отвел взгляд.
- Простите, но это невозможно.
- Я настаиваю. - Голос Лорки прозвучал негромко, но непреклонно.
- Я не так выразился, - поспешно поправился Неговский и досадливо поморщился. - Как бы это объяснить попроще? - Он на секунду задумался. Вы знаете о последних, заключительных экспериментах Латышева по юнизации?
- Нет.
- Эта информация во избежание ненужного ажиотажа распространена лишь в очень узком кругу специалистов. - Неговский помассировал себе лоб большим и указательным пальцами. - Надежда обрести вторую молодость, знаете ли, способна вскружить голову кому угодно.
- Я не понимаю, какое отношение все это имеет к Тимуру Корсакову, холодно заметил Лорка.
- Сейчас поймете, - спокойно сказал Неговский. - Однако вам нужно набраться терпения и выслушать то, что я расскажу.
Рассказ Неговского чем-то походил на сказку, не на волшебную сказку седой древности, а новоявленную, принадлежащую двадцать третьему веку. Оказывается, от теоретических и технических изысканий к практическим опытам по юнизации Латышев перешел еще около года назад. Сначала активному омолаживанию были подвергнуты три дряхлые собаки, едва таскавшие от старости ноги. Одна из них погибла в ходе эксперимента, зато две другие превратились в отменно здоровых псов. Опытные специалисты-кинологи, которым, не открывая тайны опыта, их предъявили для установления возраста, единодушно решили, что каждой из собак не более трех лет. Эксперимент по юнизации собак повторяли много раз, пока Латышев не добился устойчивого и надежного эффекта омолаживания. Клиника перешла к юнизации обезьян, при этом выяснилось, что переход с одних видов животных на другие не ставит перед этой своеобразной системой лечения, лечения от самой смерти, каких-либо новых проблем и принципиальных трудностей. И тогда старый профессор решился на последний, ответственнейший шаг, завершавший многолетние настойчивые поиски.
- Неужели Латышев решился на омолаживание людей? - спросил Лорка, в его голосе звучало недоверие.
Неговский, прерванный на полуслове, с некоторым удивлением взглянул на Лорку, точно спрашивая самого себя - зачем в кабинете сидит этот человек?
- Да, - торжественно сказал Неговский после паузы, - решился. Хотя лечение было применено, естественно, к добровольцам.
Неговский вдруг расплылся в счастливой улыбке.
- Успех был сенсационный, похожий на чудо. Оба старика, их было двое один такой крепышок, а другой совсем уже древний дед - стали похожи на свои фотографии вековой давности. Молодые, красивые парни! Хоть в космос их посылай, хоть к центру Земли!
- Трудно поверить в это, - вслух заметил Лорка.
- И мне трудно, - проникновенно откликнулся Неговский. - Хотя я один из тех, кто своей мыслью, своими руками свершил это чудо!
И вдруг Неговский потух, точно внутри его померк некий волшебный светильник. Лицо его постарело, он усталыми движениями помассировал кончиками пальцев лоб и сказал, будто недоумевая:
- Недавно я прочитал "Фауста", сказку в стихах поэта Гете. Не думайте, я не любитель древней поэзии, я вообще к ней равнодушен, да и времени у меня нет. Мне настойчиво посоветовали прочитать эту странную сказку для взрослых. - Неговский помолчал, сжав в одну линию тонкие бескровные губы, на лице его появилось выражение значительности, почти торжественности. Знаете, наши предки размышляли над многими вещами, которые волнуют и тревожат нас с вами. Они знали поразительно мало, разум их опутывали глупые предрассудки, но каким-то наитием они угадывали тайны из тайн природы и человека. Они ставили и мысленно решали проблемы, которые мы решаем или только пытаемся решить сейчас! - Неговский на секунду остановил на Лорке задумчивый взгляд и спросил с некоторым сожалением: - Вам, наверное, не довелось читать "Фауста"?
Лорка сдержал улыбку и серьезно ответил:
- Почему же? Случайно как-то попалась под руку и эта книга.
- Вам повезло. - Неговский снова задумался, сжав в одну линию губы. Фауст получает вторую молодость, но взамен черт забирает его душу. Смысл тут в том, что человеку никогда и ничто не давалось даром. Всегда приходилось платить трудом, мыслью, отказом от удобств, самой жизнью, наконец. Но черт забирает у Фауста душу, понимаете? Фауст-юноша - уже другой человек, вместо счастья он приносит людям только горе и беды. Человек без старой души и еще не обретший новую. Как Гете мог догадаться, что плата за вторую молодость будет такой дорогой?
Лорка уже понял, куда клонится причудливо развивающаяся мысль врача, и сердце его болезненно сжималось.
- Да, - продолжал Неговский скорее философски, чем с горечью, - плата за юнизацию оказалась именно такой - обоих добровольцев постигла полная амнезия - абсолютная потеря памяти. Они забыли все и вся, свое прошлое и настоящее, самих себя и своих близких. Они разучились читать, писать и считать. Они вернулись к новой жизни другими людьми - большими младенцами, впервые взирающими на мир. Полная амнезия - та же смерть личности, ничуть не менее определенная, чем при остановке сердца или потере крови. Разум возвысил человека над остальным миром, но тот же разум расширил власть смерти над человеком - он может умереть не только физически, но и психически: сойти с ума или потерять память. По этой причине, - помолчав, продолжил Неговский, - Латышев временно отказался от юнизации и попросил все, что касается его опытов, сохранить в полной тайне.
Лорка воспользовался паузой и наконец-то задал вопрос, который давно жег ему язык:
- Тимур реанимирован в вашей клинике?
- Да, - не сразу ответил Неговский.
- И потерял память?
- Полная, абсолютная амнезия. - Неговский исподлобья сочувственно поглядывал на Лорку. - Вашего друга случайно подобрал исследовательский батиход на шельфе Гавайских островов. Его подобрали слишком поздно: восстановить дыхание и работу сердца удалось, но кора головного мозга успела умереть. К счастью, на подводном корабле находился представитель нашей клиники. Он знал, что комплекс юнизации позволяет в принципе восстанавливать нервные клетки даже после их фактической смерти, и настоял на срочной транспортировке утонувшего сюда, в Приморск. Тут и приняли решение об экспериментальном юнилечении пострадавшего, а также о том, чтобы сохранить все в тайне до тех пор, пока не выяснятся результаты этого лечения. К сожалению, они не радуют.
- Но если лечение было начато, - не совсем уверенно предположил Лорка, - значит, кто-то надеялся и на лучший исход?
Неговский удивленно взглянул на него.
- Как это кто? Разумеется, Латышев. Если бы не надеялся, он бы никогда не взялся за лечение вашего друга. Он и сейчас надеется, но на что надеется - не говорит.
Опершись рукой о край стола, Лорка поднялся на ноги.