— Огурчика нету? Я бы, пожалуй, не отказался!
— Я тоже! — присоединился Станя.
Мать на их слова не отреагировала. С минуту она сидела молча, задумчиво уставившись в одну точку.
— Слышишь?.. — разбудил ее муж.
Власта вздрогнула.
— Что-что?.. — спросила она, словно не поняла вопроса. Они повторили просьбу. Власта отреагировала неожиданно резко, сказав, чтобы они сами открыли новую банку, которая стоит где-то в чулане. И тут же, поднявшись с кресла, поспешно скрылась в спальне, соседствующей с той комнатой, где все они сидели. В шкафу, где-то в глубине, среди лоскутов ткани и старых свитеров, лежал и тот сверток с материалом, который она получила в школе. Власта разложила ткань на супружеских постелях и, встав рядом, размышляла, как с ней поступить. Потом, решившись, отнесла ее в кухню. Муж и сын заканчивали ужин и непонимающе смотрели, как со свертком ткани под мышкой она проследовала мимо них, и не успели даже спросить, что явилось причиной столь внезапной перемены в ее настроении. Впрочем, им обоим Власта часто казалась женщиной загадочной, странной и непонятной.
Мужчины собрали тарелки на пустой поднос и понесли в кухню.
Власта Пудилова уже стояла за кухонным столом в очках, с портновским сантиметром на шее. Большими ножницами она немилосердно кромсала ткань на маленькие прямоугольники.
— Что делаешь-то? — поинтересовался Пудил и осторожно поставил поднос с тарелками на мойку.
— Ты все равно не поймешь! — отрезала она.
Пудил пожал плечами, усмехнулся и потащил сына обратно в комнату к заманчивой бутылке, что все еще, никем не охраняемая, стояла на столике.
Алкоголь не замедлил вызвать приятные воспоминания. Пудил-отец с наслаждением рассказывал истории, пережитые с бригадой, и Станя терпеливо слушал. Наконец отец рассудил, что хотя бы символически следует оставить в бутылке немножко золотистой влаги, и провозгласил, что теперь самое время отправляться спать. Поднявшись с кресла, он покачнулся, но тут же выпрямился и, прочно встав на толстый ковер и буркнув сыну: «Покойной ночи!» — отправился в спальню.
Станя, приотворив дверь в кухню, спросил у матери:
— Чем-нибудь помочь, мама?
Освещенная лампочкой, Власта сидела за швейной машинкой и подрубала края материала крупными стежками. Не переставая шить — игла так и мелькала в ее пальцах, — она ответила:
— Нет, Станя, иди спать!
Станя тихо прикрыл дверь и ушел к себе наверх, не предполагая, что мать будет до самого утра сидеть за швейной машинкой, словно усердная белошвейка, которой велено за ночь сшить сказочный туалет.
Глава двенадцатая
К Йозефу Каплиржу ночь была не намного милосерднее.
Тонка, его жена, открыв Каплиржу дверь, когда он возвратился из школы, подняла лицо для поцелуя. Вот уже тридцать два года она требует этого проявления нежности, хотя знает, что поцелуй мужа не более чем машинальное прикосновение холодных губ, — но он, сделав вид, будто ему мешает мокрый воротник пальто, оставил жест без внимания. Тонка, тут же сообразив, что по дороге у него испортилось настроение, помогла ему снять пальто, раскрыла зонт, чтобы высох в коридоре, и принялась без остановки молоть всякую чепуху про то, что видела в магазине, пыталась шутить, хотя наперед знала, что муж ее непременно оборвет. Она даже обрадовалась, когда он цыкнул:
— Да прекрати же ты наконец!
Теперь Тонка могла скрыться в кухне, чтобы приготовить ужин для двоих. Ей редко приходилось доставать лишние тарелки или кофейные чашечки, с которых даже после стольких лет не стерлась позолота. Покойная матушка не экономила на ее приданом, и по сей день они с мужем еще вытираются полотенцами из голландского полотна и спят на льняных простынях. Тонка получила шесть смен постельного белья! Дочь аптекаря, она не только могла, она должна была позволить себе это, хотя и выходила замуж в трудное время. Пани Каплиржова накрыла стол в столовой на два куверта, тщательно разложила приборы: Пепа любит порядок во всем, и в мелочах тоже. Сегодня ей не хотелось давать ему повод к замечаниям или, более того, к ссоре, которая обычно выливалась в его весьма длительный монолог. Пани Каплиржова знала, что муж закрылся в комнате, где стоит его письменный стол и книжный шкаф из орехового дерева, что он, вероятно, достал коробки с коллекцией визитных карточек и перебирает их, как делает обычно, когда чувствует себя усталым.