Каплиржу было приятно, что Гелена не скрывает своих эмоций.
— Я, конечно, мог бы делать и больше, — как-то неопределенно заметил Каплирж, терпеливо ожидая, пока Гелена наиграется с передвижной хронологической осью таблицы, — впрочем, вы и сами знаете, у нас подобных вещей не ценят!
Гелена подняла на него глаза:
— Почему вы так думаете?
Таблица очень заинтересовала ее. Чрезвычайно простое пособие, каждый ученик может сделать ее сам. Это очень облегчает ориентацию в исторических датах, ученики перестанут утверждать, будто Гай Юлий Цезарь и Ян Амос Коменский жили в эпоху Возрождения и воевали с Виндишгретцем на крепостных валах.
— Вы у нас, Геленка, сравнительно недавно, всего несколько месяцев, но наверняка заметили — я не хочу навязывать вам своего мнения, — что нам прежде всего не хватает последовательности в работе. У нас, в нашей школе, это я имею в виду. Поставили галочку о проделанной работе, заполнили анкету — и мчимся дальше. Нам недостает концепции. Я полагал, что ее поможет создать Гавелка, но и он — увы — всего-навсего лишь правоверный чиновник.
Геленка не понимала. Ей казалось, что Каплирж высказывается не слишком конкретно, что он и определил по выражению ее лица.
— Послушайте, Геленка, вы помните разговор о зале революционных традиций? Я преподаю историю в восьмом классе. Стараюсь тот материал, что мы проходим, обобщить и подать, связав с событиями, происходившими в нашем крае. Не стану вам повторять все эти прописные истины, но на создании зала традиций благодаря товарищу Влаху, как вы знаете, теперь, увы, поставлен крест, хотя я убежден, что при доброй воле и желании в школе нашлось бы свободное помещение, даже если бы мы стали вводить сменное обучение. Ну что ж, ладно! Но когда я пошел к директору с просьбой, чтоб он дал мне возможность дважды в неделю проводить с восьмыми классами уроки истории в музее, как было договорено, директор Ракосник только пожал плечами, ссылаясь на то, что у него нет средств на покупку электропечи. — Брови у Каплиржа полезли вверх. — Если б хоть Гавелка был поэнергичней! Чем он, собственно, занят? Перепиской приказов, объявлений, перебранкой с уборщицами — вот и все… И таких примеров… — Каплирж горько усмехнулся и поскреб лоб с большими залысинами. — Сколько раз, скажем, он присутствовал на ваших уроках?
— Еще ни разу!.. — призналась Гелена.
— Я, естественно, против него ничего не имею. Мы давно знакомы, и мне трудно говорить о некоторых его ошибках, чтобы он, боже упаси, не подумал, будто я намерен занять его место. Все это — чрезвычайно деликатные вопросы. Я заговорил о них лишь в связи с необходимой перестройкой работы нашей школы, чтобы и мы могли идти в ногу со временем — я подчеркиваю, хотя и весьма неохотно: но, увы, на самом деле этого нет. Мы учим детей, как учили сто лет назад. — Йозеф Каплирж сделал многозначительную паузу и допил свое вино.
В комнату вошла его жена и с приятной улыбкой на блеклых, бесцветных губах пригласила их к столу.
Она накрыла на три персоны большой стол в столовой.
— У вас прекрасная квартира! — похвалила Гелена просторные комнаты, через которые они шли. Для двоих, подумала она, излишняя роскошь! Мебель напоминала ей старые чешские фильмы, в которых играл еще Теодор Пиштик, где добродушные фабриканты курили неизменные сигары.
На закуску была подана рыба под маринадом, с салатом из сельдерея. Жаркое напоминало китайскую кухню. Очень, очень вкусно! Пани Каплиржова, бесспорно, отличная кулинарка. Гелена, оценив ужин, спросила хозяйку, где она работает.
— Тонка уже на пенсии! — пояснил Каплирж. Гелена охотно дала бы себе две оплеухи за такой бестактный вопрос. Если быть чуть повнимательней, то нетрудно вычислить, что хозяйке уже давно за шестьдесят.
— Она работала в нашем же доме, внизу, в аптеке, — продолжал Каплирж. — Ее отец был магистром фармакологии, аптека принадлежала ему, как и весь этот дом. Тонке, естественно, тоже пришлось изучать фармакологию — она, единственная из троих детей, пошла по стопам своего отца. Ну а теперь сидит дома, не так ли? — Он попытался изобразить на лице некое подобие улыбки, и женщина взглянула на него с благодарностью.
Вскоре она убежала в кухню и возвратилась с яблочным струделем. Гелене пришлось положить себе и пирога, хотя она сопротивлялась.
— Я вам сейчас кое-что покажу! — спохватился Каплирж.
— Да-да! — Его жена уже знала, о чем речь, и заговорщически посмотрела на Гелену.
Каплирж вернулся в комнату, держа в руках коробку, обтянутую темно-красным полотном.