Когда взволнованный Станя, с нетерпением ожидавший ее возвращения из школы, сообщил, какая беда стряслась с Миладой, Пудилова, в долю секунды прикинув, что все ее старания, приготовления и беготня пошли прахом, тем не менее заявила:
— Можешь только радоваться!
Станя долго непонимающе смотрел на нее. Мать прошла мимо, не сказав больше ни слова, предоставив ему самому обдумывать судьбу, свою и Милады. Наконец-то у него развязаны руки! Через несколько дней Милада, конечно, оправится, но день свадьбы теперь можно будет перенести по состоянию ее здоровья! Все поймут. Приглашения на свадьбу будут сожжены, какое счастье, что их еще не разослали! Кольца Станя уберет, все равно за них платил он, а не Милада, Власта извинится перед теми, кого пригласила заранее, для любопытствующих — тех, кто станет справляться о новом дне свадьбы, — ответ готов: будет видно! Это звучит достаточно неопределенно, все зависит от состояния здоровья Милады! Так по крайней мере будут говорить Власта Пудилова и Станя.
— Почему, мама? — Он шел следом за ней до передней.
— Сам когда-нибудь поймешь! — сказала она примирительно и стала раздеваться.
— Ну, поздравляем тебя, Мила! Желаем здоровья и счастья!
— А это тебе на память от нас! — И Гавелка вручил Адамцевой аккуратненький сверточек.
Все выстроились вдоль стен учительской — в руке у каждого бокал с вином, — готовые выпить за здоровье и успехи Адамцевой в день ее пятидесятилетия.
— Ну!.. — припечатал один из коллег поцелуйчик на ее щеке. — От имени всех!
Подходили и поздравляли. Была среда, уроки уже закончились, решили задержаться на часок, чтобы отметить торжественный юбилей.
Адамцева благодарила и угощала тортом и бутербродами. Лекса с Камилом навалились на еду, словно голодали не меньше недели. Они отхватили еще по куску домашнего торта, и Камил с полной тарелкой уселся рядом с Геленкой.
— Нет, нет, я недавно обедала! Что будет с моей фигурой! — отказывалась Геленка.
— Ну возьми хоть торта!
— Не хочу, правда…
Левой рукой Камил обнял Геленку за шею, привлек к себе — на него пахнуло духами «Hélène Rubinstein», «ах какая блузочка с абстрактным рисунком!» — второй рукой взял бутерброд с салатом из омаров, силой заставил ее откусить кусочек и с неохотой отпустил руку. О господи, ну и женщина! Такая не оттает даже в Африке!
Все расселись вокруг стола. Адамцева, слегка раскрасневшись, сидела между директором и его замом.
Неожиданное внимание коллег вывело ее из обычного равновесия. Счастье еще, что она догадалась сегодня принарядиться. Темное платье хоть немного, но скрывает бесформенную фигуру. «Посмотри-ка, что тебе подарили товарищи!» Скинулись по двадцатке. Сейчас, после рождества, это накладно. Две недели назад собирали на венок для Златко. Дана снова влезла в конверт с ребячьими сокровищами. Восемнадцатого получка. Она тут же все вернет.
Адамцева медленно развязала узелки тонкого шпагата, которым был завязан сверток, и достала оттуда фен.
— Какая прелесть… — ахнула она, чтобы доставить окружающим удовольствие.
— Теперь, Мила, ты у нас будешь настоящая секс-бомба! — заорал Прскавец и придвинул поближе к себе бутылку красного вина. — Я просто не ручаюсь за себя!
Адамцева положила электроприборчик перед собой и, оглядев окружающих, заявила растроганно: