Все заговорили непонимающе и удивленно. Гавелка сказал:
— Пепик, ты что дуришь? С каких это пор парторганизация руководит балами? Это дело родительского комитета!
Каплирж пристально глядел на белый квадратик на своем колене и, не поднимая глаз, продолжал говорить:
— Но свое мнение, как член партии, я могу высказать, не так ли?
— Несомненно, — согласилась Бржизова, — но не половинчато. Как, по твоему мнению, мы должны были поступить?
Он опять что-то написал мелким почерком. Присутствующие следили за тем, как бегает острый кончик его пера.
— Вам, видимо, не претит то, что творилось в салоне номер два?!
И вдруг все взгляды сосредоточились на директоре Ракоснике. Почувствовав это, он спросил:
— Ты имеешь в виду историю с роялем?
— Именно ее! — сказал как отрубил Йозеф Каплирж.
— Мальчишеская выходка Камила, не более! — засмеялся Гавелка. — Никто и не предполагал, что он может выкинуть такой номер.
— И ты тоже не предполагал, товарищ Гавелка? — спросил Каплирж тоном генерального прокурора.
— Нет, — честно ответил Гавелка.
— Но ты, как член комитета, знал всю программу.
— Рояль мы помогли втащить в салон, и я был за то, чтобы Камил разыграл его в лотерею.
— Почему же, Йозеф, ты сам не вмешался, не стал протестовать, если тебя так страшно оскорбляло то, что вытворяли с роялем? — пошел в атаку директор Ракосник, ибо понял, что значительную часть вины Каплирж пришьет ему. Впрочем, он сам, не кривя душой, признает, что расправа с инструментом — не самое подходящее занятие и не украшение программы.
— По-твоему, я должен был остановить этих взбесившихся варваров? Но как?.. — Все вокруг лишь улыбались. — Вам безразлично, что политическая работа в школе, влияние парторганизации на общественность сведены к нулю. Вот, например, товарищ Влах, — тут Каплирж иронически усмехнулся, — даже послал свою жену, чтобы и она тоже ударила по инструменту. Как в таком случае должны вести себя остальные родители, если супруга члена партии сама подает пример уничтожения культурных ценностей?
Этого следовало ожидать, подумал Губерт. Уйди они с Дагмар раньше, как только перестала играть музыка, вполне обошлось бы и без этих идиотских развлечений! Хотя, говоря честно, дареный рояль стоил не дороже вязанки осиновых дров. Губерт не утерпел и бросил:
— Я, как вы понимаете, товарищ Каплирж, этот молоток привез с собой из Тынца специально. Завернутым в целлофан!
Дана Марешова прыснула, но Каплирж явно не был расположен шутить.
— Вы можете иронизировать сколько угодно, но я убежден в том, что в пятницу вечером была совершена большая политическая ошибка! — И он снова что-то записал на своей бумажке.
После этих его слов у всех окончательно пропало желание продолжать полемику. Если уж быть объективными, рассуждали они, Каплирж прав, в какой бы патетической и мерзкой форме он ни высказывался.
— И что же ты предлагаешь? — спросила наконец Бржизова, глядя, как коллега Каплирж складывает и прячет листок в бумажник, столь бережно, словно это была стокронная купюра.
— По существу, ты, конечно, прав, — продолжала она. — Мы все, очевидно, совершили ошибку. С нашей стороны было необдуманно поручить составление программы Камилу и оставить без проверки то, что он задумал…
— Ну?.. — подталкивал Каплиржа директор Ракосник, заметив, что его ревностный коллега не торопится с ответом.
Лично он, директор Ракосник, если не считать истории с роялем, балом чрезвычайно доволен. Большинство родителей, с которыми он беседовал, хвалили детскую самодеятельность, им понравились новые костюмы юных хористов, да и спортивные выступления группы Прскавца прошли с исключительным успехом, а если к этому приплюсовать прекрасное настроение его, Ракосника, супруги, которое отдавалось эхом еще и дома!.. — Ракосник любил это ее легкое опьянение, вернее, алкогольную истому, и ему каждый раз казалось, что он совершает любовный акт с разными женщинами. Суммировав все это, директор Ракосник определил минувший бал родительского актива как исключительно удачный.
Каплирж выжидал, пока все сосредоточатся настолько, что начнут вслушиваться в каждое произнесенное им слово.
— Предлагаю внести в протокол сегодняшнего собрания, что партийная организация безответственно подошла к подготовке бала и потому в программе вечера была допущена серьезная политическая ошибка, проявившаяся в массовом вандализме.
— Товарищ Каплирж, — возразила Ивана Раухова, — ты преувеличиваешь!
Каплирж пристально смотрел на Бржизову и, словно не слыша замечания Иванки, добавил: