Незнакомка тем временем создала напротив себя магическое зеркало, стала расчёсывать длинные блестящие волосы, чёрные с обсидиановым отливом, как ночное небо. Замурлыкала что-то, стала сдувать со лба непослушную чёлку.
Ивейн наблюдал, не двигаясь, пока чародейка не спрыгнула с камня и не наклонилась над тёмной гладью. Пискнула, набрав обжигающе ледяную воду в ладони, стала умываться. Озеро около старой крепости, Слёзы Увильды, как слышал странник, было волшебным: от одного прикосновения с ним умирала нечистая сила, растворялась, как слизень в соли. Девочка умывалась, старательно мыля розовым цветком вокруг глаз, продолжала спокойное, тихое мурлыканье в перерывах между отплёвыванием. «Значит, чиста душой», — подытожил юноша и пополз назад, к лошади, надрезая мечом ладонь и убирая его в ножны. — «Не бывает правил без исключений».
Серая в яблоках щипала траву, тихонько ржала, трясла прекрасной белоснежной гривой, доходившей почти до груди. Ивейн вытер ладонь листком орешника, виновато покачал головой, мол, ошибся, оправил седло.
— Зря доставал меч. Не пролил чужой крови, потому заплатил своей. Объедем это место, Дена, остановимся дальше. Здесь живёт мирная волшебница. Она — очередное «но» в моём списке добродетельного рыцаря.
Ивейн вздохнул, глянув в сторону ивы напоследок, поправил подпругу. На севере упала звезда. Путник помассировал переносицу, прогоняя сон, пнул дорожный камень, услышал странный щелчок. Остановился в замешательстве, посмотрел под ноги.
И заметил маленькую ловушку в самый последний момент.
Дротик, смазанный ядовито-зелёным раствором, вылетел из-под земли и впился прямо под лопатку, засев между пластин брони. Лошадь заржала, вздыбилась, понеслась вперёд, и Ивейн увидел, как силуэт низкой худой чародейки выскакивает из-за ствола. Больше он ничего не помнил. Чёрное марево заволокло небо, трава смягчила падение.
2
Едко пахло йодом и спиртом. Чародейка, сидя к Ивейну спиной, обрабатывала смесью клинок, раскаляла его над огнём. Ивейн попытался разорвать лозы, связывавшие руки за спиной, замычал.
Незнакомка вскочила как ошпаренная, выставила руку с фиолетовым ореолом искр. Остановилась, склонила голову. Лицо у неё было обычное человеческое, не эльфийское и не наядино, очень бледное, с острым подбородком и большими медовыми глазами. Она молча присела, смахнула заклинание с обожжённой руки, достала кортик.
— Я — маг, — объявила она очевидное. — Дёрнешься — убью.
Рыцарь посмотрел исподлобья, закрывая глаза длинной каштановой чёлкой.
— Кто ты? — спросила она, сверкая удивительного цвета глазами. Теперь, когда Сила клубилась вокруг неё, когда мерцал полупрозрачный кулон на шее, они стали жёлтыми, как барбарис.
— Рыцарь Ивейн Магн Вледиг, сын Уриена, прибывший из Львиных земель. Защищаю мир от порождений магии крови и страха. И не успеет солнце подняться над вершинами этих дерев, как твоя голова будет висеть трофеем на моём седле!
Чародейка нахмурилась, некрасиво скривила рот. Рассмеялась.
— Не успеет солнце взойти, как я приготовлю из тебя похлёбку и скормлю диким уткам, рыцарь Ивейн. Успокойся. Ты не в том положении, чтобы разбрасываться беспочвенными угрозами. Я не собираюсь причинять тебе зла. Не знаю, как в твоём мире, но у меня нет магии крови и страха.
— В моём мире?
Серая в яблоках лошадь высунула голову. Ивейн попытался её приманить, но чародейка махнула рукой, и кобыла послушно опустила голову, стала щипать траву.
— Я, видишь ли, затерялась. И не слишком этому рада. Ты первый человек, которого я встречаю за эти два дня, и ты уже грозишься меня обезглавить, хоть повода я не давала.
— Ты чародейка, — перебил Ивейн, сплёвывая пену, — и ты несёшь зло, разрушение и хаос. Все чародеи одинаково совращены магией, ваша душа больна и хочет власти...
— Но-но, — глаза незнакомки превратились в щёлочки. — Власть мне ни к чему, рыцарь, в своём мире я законная наследница трона, — она осеклась, облизнула губы. — И не собираюсь оставаться в вашем ни секунды. Мне нужен выход, Ивейн, выход из этой ловушки. И ты, — она приставила кортик прямо к кадыку, — мне поможешь.
Молчали долго. Звёзды падали и падали. Лугнасад разгорался над ними миллиардом розблесков ночного неба.