– Вы меня еще больше делаете должницей. Я… я более чем согласна.
– Тогда решено. Я пришлю вам записку в госпиталь.
В следующую минуту он попрощался. Идя по улице, Энн все еще чувствовала прикосновение его пальцев к своим.
На следующее утро Энн рано заступила на дежурство в «Болингброке». Войдя в палату, она, несмотря на заверения Прескотта накануне вечером, почувствовала, что ее бьет дрожь. За это время, по-видимому, ничего не произошло. Она не видела главную медсестру и не получала никаких сообщений.
Однако, хотя Энн пришла рано, медсестра Грегг была уже на месте. Бледная и подавленная, одетая гораздо опрятнее, чем прежде, медсестра Грегг ждала ее, стоя по стойке смирно у двери лаборатории.
– Доброе утро, мисс Ли, – с трепетом выдохнула она. – Я привела в порядок комнату, все пробирки и препараты. Очень надеюсь, что у вас больше не будет замечаний, мисс Ли.
И дрожащей рукой она придержала дверь открытой, чтобы Энн могла провести осмотр.
Помещение действительно было в идеальном состоянии, даже пол сиял. Несомненно, медсестра Грегг сделала все, что могла. Она и вправду получила в то утро от главной совершенно неожиданный разнос, который полностью, хотя и болезненно, изменил ее настрой.
– И я надеюсь, мисс Ли, вы не будете держать зла на меня за вчерашние мои слова, – пробормотала она в раскаянии. – Я поняла, что была не права. Ради бога, простите.
Энн неотрывно смотрела на жалкую фигуру медсестры. Вот когда в ее руках оказалась вся власть, право отомстить, превратить жизнь этой женщины в ад. Но подобные мысли даже не пришли ей в голову. Вместо этого она почувствовала странную жалость к бедной Грегг.
– Мы все совершаем ошибки, сестра, – тихо сказала Энн. – Я знаю, что теперь у вас дела пойдут лучше. И если так, загляните ко мне в следующем месяце. Попробуем устроить вам дополнительный выходной в воскресенье.
Элиза Грегг недоверчиво уставилась на начальницу. Затем на ее глаза навернулись слезы.
– Простите меня, мисс Ли, – чуть не всхлипывая, пробормотала она. – Мне искренне жаль, что так получилось. Пожалуйста, простите. Я ненавижу себя.
Глава 44
Весь тот день на сердце у Энн было легко, голова освободилась от тревожных мыслей. Сестра Грегг превзошла саму себя в служебном рвении. Ее энтузиазмом заразились и другие сотрудницы. Палата обрела новый облик, и жизнь, казалось Энн, заиграла яркими красками.
Она была настолько занята уходом за больными, что вспомнила о назначенной на сегодня встрече лишь после пяти часов вечера, когда, освободившись от дежурства, оказалась в своей комнате. Там, вздрогнув от неожиданности, она обнаружила маленький букет цветов в золотистой бумаге и простую записку: Ресторан «Манон» в восемь часов вечера.
Энн смотрела на нежные лиловые цветы не без некоторого замешательства. Никто никогда прежде не присылал ей орхидей. Ее охватила странная неуверенность – она подумала, что у нее нет подходящего платья к таким цветам, и ей захотелось отказаться от своего обещания поужинать с Прескоттом. Мир таких шикарные ресторанов, как «Манон», для нее чужой – она простая труженица, медсестра, борющаяся с болезнями: гусеница не может в одно мгновение превратиться в бабочку. Однако ее сомнения на сей счет быстро прошли. Энн подумала, что доктор Прескотт знает ее в реальной жизни – такой, какая она есть. Он не ждал, что сегодня перед ним предстанет модница с обложки.
Улыбнувшись этой последней мысли, она приняла ванну, тщательно причесалась и надела новое платье. Затем приколола к платью букетик орхидей. Эффект оказался поразительным. Энн и представить себе не могла, что может настолько напоминать ту самую модницу. «Боже мой, – подумала она в притворном смятении, – только бы юная Лесли не увидела меня в таком виде, иначе этот ребенок навсегда перестанет слушаться».
Она выскользнула из дома, взяла такси и прибыла в «Манон» за несколько минут до назначенного времени.
Это было приятное место, длинное помещение в зеленых тонах, мягкие кресла у стен, столы перед ними и круглый буфет в центре, где были выставлены самые вкусные холодные блюда и фрукты. Прескотт уже оказался там, когда она вошла.
– Вы потрясающе пунктуальны! – воскликнул он. – Я не думал, что женщина может прийти вовремя.
– О! – улыбнулась Энн. – Меня этому учили.
Она чувствовала себя с Прескоттом совершенно непринужденно, и он принялся занимать ее интересным разговором, стараясь показать, что в его личности есть нечто большее, чем умение владеть скальпелем. Он открылся ей той своей стороной, о которой она никогда раньше не подозревала. В смокинге он выглядел чрезвычайно по-мальчишески. Энн вдруг увидела в нем как бы своего близкого друга и мысленно пожелала ему такого счастья и такого успеха, какие только возможны в жизни.