Совсем запыхавшись, она замолчала, с испугом подумав, что обидела доктора, сказав лишнее. Он ничего не отвечал целую минуту, сверля ее своими маленькими проницательными глазками. Затем крепко пожал ей руку.
– Моя дорогая, – сказал он с удивительной теплотой, – в этом мы вместе – до конца.
Энн поспешила в город. Там она сразу устремилась на почту. Отправила две телеграммы. Одна была адресована Сьюзен Гладстон, секретарю профсоюза, с просьбой прислать шесть специально отобранных медсестер. Другую она отправила Норе и Гленни в Манчестер с просьбой сделать все возможное и невозможное, чтобы присоединиться к ней.
На следующий вечер из профсоюза прибыли шесть новых медсестер. Энн сама показала им благоустроенные номера в той гостинице. И сразу же перевела всех на восьмичасовую смену. Результат нововведения был невероятный. Через несколько дней Энн с чувством благодарности громко выдохнула. Ее команда работала великолепно, превратившись из группы апатичных одиночек в сплоченную боевую единицу.
В следующий понедельник приехали Нора и Гленни. Каким-то образом они получили разрешение, чудом убедив Кувалду уступить. Энн улучила драгоценные полчаса и, взяв с собой Люси, отправилась встречать их на станцию Брингауэр.
Они снова были вместе, о чем ни одна из них и не мечтала, пусть и на продуваемой ветром платформе, на фоне хмурого, испуганного города, – это ничуть не омрачало радость встречи.
Смеясь и болтая, четыре медсестры покинули станцию. Им предстояло поднять престиж их профессии, хотя у них никогда не было таких мыслей. Они собирались, рискуя своей жизнью, иметь дело со смертельно опасной инфекцией. И все же они делали это весело, с яркой, непоколебимой отвагой.
Позже Энн нерешительно сказала Люси:
– Я так рада, что тебе понравились Нора и Гленни, а ты им. В гостинице для вас троих готова великолепная большая комната. Меня действительно беспокоит, в каких условиях ты здесь. Сыро, да и вообще ужасно.
– А как же ты сама? Не собираешься в гостиницу?
– О нет, я должна остаться здесь.
Люси тихо улыбнулась:
– Тогда я тоже остаюсь. Неужели ты считаешь, что я позволю тебе жить в этой дыре, пока сама купаюсь в комфорте? Нет, спасибо, дорогая. Сейчас я так не поступлю. Кроме того, если бы я отправилась в гостиницу, все бы сказали, что ты устраиваешь меня потеплее, потому что я твоя сестра. И наконец, если честно, я просто хочу быть рядом с тобой.
Глаза Энн увлажнились. Глубоко тронутая, она не стала возражать Люси. Вместо этого она сказала:
– Есть еще одна вещь. И вот тут лучше не спорь. Сейчас я должна настоять на своем. Это не значит, что я хочу потеплее тебя устроить. Ты это действительно заслужила, Люси. Ты прекрасно работала, с тех пор как мы приехали сюда. По-моему, ты здесь лучшая медсестра. Я говорила об этом с доктором Форрестом, и он согласен. Люси, мы открываем еще одно отделение на втором этаже – для детей. Мы хотим… я хочу, чтобы ты стала старшей медицинской сестрой палаты.
Люси сложила ладони вместе. Потрясенная, она на мгновение лишилась дара речи. Затем тихо ответила:
– Спасибо тебе, Энн. Это лучшая новость за всю мою жизнь.
Глава 55
Новое детское отделение открылось, и его возглавила новая старшая медсестра. У Энн потеплело на сердце, когда она увидела Люси в наглаженной униформе, столь серьезную и целеустремленную, столь полную ответственности и готовности исполнить свой долг.
В палате лежало около двадцати детей. Некоторые из них уже поправлялись. Остальные, хотя все еще тяжело больные, по всем признакам должны были выздороветь. Исключение составлял один ребенок, девочка – она находилась при смерти. Доктор Форрест считал, что больше недели она не протянет.
Один смертельный случай из двадцати – для старшей медсестры палаты это был не слишком удручающий показатель. Учитывая серьезность эпидемии, он даже внушал оптимизм. И все же Люси по какой-то непонятной причине не хотела с этим мириться. Ее лоб был нахмурен, движения сдержанны, и, казалось, всю свою энергию она направила исключительно на спасение этой девочки.
Это стремление так бросалось в глаза, что Энн не могла его не заметить. Вот и сегодня, спустя всего четыре недели после повышения Люси, Энн, войдя в палату, так и замерла в дверях. Слишком неожиданно оказалось то, что она увидела. Люси заботливо и тщательно протирала девочку губкой, пытаясь снизить температуру. В этой рутинной процедуре не было ничего необычного. Удивляло лишь то, что Люси, имея в помощницах двух медсестер как старшая медсестра отделения, выполняла ее сама.
Стоя за перегородками, Энн, никем не замеченная, наблюдала за действиями Люси. Чем больше она смотрела, тем больше убеждалась в том, что глубокой и тайной побудительной причиной действий Люси была огромная нежность. Маленькой девочке, единственной дочери достойных супругов, было четыре года. Отец большую часть дня ходил взад и вперед перед больницей в ожидании новостей о своей маленькой Грейси.