Льюис видел, что Сильвия, похоже, не в состоянии доесть свой ужин. Наконец она положила вилку и начала подниматься. Это был момент, которого он долго ждал. Как только она встала, Меррид тоже вскочил из-за стола. Вышел следом за Сильвией из столовой и догнал ее в узком коридоре, который извивался позади лестниц, ведя к боковому входу в здание.
– Мисс Аллвин, – сказал Льюис, – мне хотелось бы с вами поговорить.
Когда он произнес ее имя, Сильвия резко обернулась и оказалась с ним лицом к лицу. Она прижалась к стене, задышала быстро, с надрывом:
– Почему вы меня преследуете?
– Не бойтесь. Я хочу вам помочь.
– Я не желаю вашей помощи. Почему вы заговорили со мной в поезде? Почему приехали сюда?
– Вы в беде, я это вижу. Я это знаю.
Он произнес это тихим, успокаивающим тоном, но, когда она отвечала, голос ее дрожал от едва сдерживаемых рыданий:
– У вас нет права вмешиваться в мою жизнь, совершенно никакого права. Если вы хотите помочь мне, как утверждаете, пожалуйста, уезжайте отсюда. Уезжайте завтра же утром.
Льюис угрюмо покачал головой:
– Я не уеду, пока не улажу ваши проблемы. Это работа, к которой я, похоже, готовился всю свою жизнь. И я хотел бы прояснить множество вопросов, прежде чем уеду. Первый из них – Карл. Кто он?
Сильвия устремила на него твердый взгляд. Намеренно сделала глубокий вдох. И сказала:
– Карл – хороший парень, лучший в мире. Мы с ним обручены и поженимся.
Льюис уставился на нее, не сразу поняв, что говорит собеседница. Она словно нанесла ему удар между глаз.
– Пожалуйста, уезжайте, – повторила она тем же настойчивым шепотом. – Это все, о чем я вас прошу. Больше вы ничего не сможете для меня сделать.
А потом, прежде чем он успел ответить, Сильвия проскользнула по коридору к боковой двери и исчезла.
Льюис застыл на мгновение, изучая ничем не примечательную поверхность двери, за которой скрылась Сильвия. Он подавил лихорадочный порыв броситься за ней, развернулся и медленно поднялся по лестнице в свой номер.
«Карл – ее жених», – билась в голове мучительная мысль.
Стоя посреди комнаты и предаваясь горьким раздумьям, он обратил внимание на свой чемодан – с ним что-то было не так. Наклонился, быстро проверил содержимое. Ничего не пропало, но чемодан явно подвергся методичному обыску.
Меррид выпрямился, оглядел комнату, подняв над головой свечу, чтобы осветить самые темные уголки. В этот момент его силуэт был отчетливо виден с улицы через окно. И вдруг стекло вздрогнуло, раздался отдаленный звук выстрела. Мимо уха Льюиса со свистом пролетела пуля и вонзилась в стену позади него.
Упасть на колени и захлопнуть тяжелые ставни было делом одной секунды. Потом Меррид поднялся и тщательно запер ставни на задвижку. По его прикидкам, стреляли самое меньшее с двухсот ярдов. Хороший выстрел, мрачно подумал он. Пуля прошла мимо его головы, похоже, всего в полудюйме. Возможно, позже у него появится возможность выразить меткому стрелку свое восхищение. Но сейчас он ничего не мог сделать. Блуждать в темноте среди сугробов по незнакомой территории было бы чистым безумием.
На губах Льюиса застыла тонкая напряженная улыбка, когда он пересек комнату и выковырял ножом пулю из мягкой древесины. Он узнал модель – маузер, пуля с наконечником из мягкого металла, старого армейского образца.
Разглядывая расплющенный кусочек свинца, тяжело лежавший на его ладони, он подумал: «По крайней мере, у меня останется сувенир на память об очень приятном путешествии. Но домой я не поеду. Еще не время».
Глава 5
Наступил следующий день, прелестный и ясный. Рано проснувшись после неглубокого сна, Льюис отодвинул стул, которым временно подпер дверь, и распахнул ставни, спасшие ему жизнь прошлой ночью. Рассвет был прекрасен, как все рассветы, включая те, что Льюис видал в тропических морях: нежное полупрозрачное небо, горные пики, оперенные снегом и окрашенные в розовое лучами восходящего солнца. В такие утра сердце словно готово взлететь. Втянув в легкие пьянящий, как вино, воздух, Льюис ощутил душевный подъем. Связь между Карлом и Сильвией теперь представилась ему не такой устрашающей, не такой бесповоротной. Что-то за ней стояло – что-то, в чем еще следовало разобраться. Он побрился, помылся, смочив губку холодной водой из кувшина, надел свитер, теплые брюки и тяжелые ботинки, затем спустился к завтраку.
В столовой не было никого, кроме Генриха, его вчерашнего возницы, и миниатюрной служанки по имени Анна. К Генриху, устроившемуся за столом с чашкой кофе и половиной буханки ржаного хлеба, вернулось давешнее дружелюбие. Когда Льюис сел напротив него и Анна подала ему кофе, кучер широко улыбнулся: