– Вот что, давайте его мне. Меня не затруднит, привяжу его к рюкзаку.
Карл сверкнул глазами в сторону Льюиса и что-то буркнул себе под нос. Потом бросился к окну и выглянул наружу. За окном свистел ветер, но небо ненадолго очистилось. Обернувшись, Эдлер сказал:
– И чего мы теряем время? – Вскинув брови, он взглянул на профессора, который, оставшись без пальто, стоял, сложив на животе пухлые руки. – Ждете, что перед дорогой вам подадут ужин из семи блюд? Или, может, ждете делегацию из Гейдельберга, которая попросит вас вернуться?
– Нет, мой дорогой мальчик, – ответил профессор с удивительным смирением. – Я медлю по совсем иной причине. Я надеялся, что успею произнести краткую молитву Создателю. Мы отправляемся в путешествие, чреватое опасностями. Давайте же попросим Господа благословить нас на успех.
Это был странный, приводящий в замешательство спектакль. Когда ханжеские слова бойко посыпались с губ старика, Льюис ощутил сильный дискомфорт. Он не понимал, зачем профессор это устроил: его действительно охватил религиозный пыл или он просто издевался? Сильвия слушала, потупив глаза, лицо у нее было несчастное. Но физиономия Аллвина выражала экстаз, глаза повлажнели. Наконец он умолк и высморкался.
– Ведите же, друзья мои, – произнес он тоном святого, сдавшегося на милость судьбы. – Что бы ни случилось, теперь я готов.
Льюис взял моток веревки, лежавшей на столе. Карл подхватил второй и повесил себе на плечо. Один за другим они вышли из хижины, и приключение началось по-настоящему.
Предполагаемый маршрут проходил по северо-восточному отрогу Кригеральпа. Сначала путники взбирались по крутому склону до конца нижнего гребня, затем скользили по длинной ледяной седловине, слегка присыпанной снегом. Полная луна по-прежнему сияла ярко, освещая все вокруг, как в полдень. Льюис осознал, как сильно они от нее зависят. Позади и внизу виднелась хижина – маленькое темное суденышко в огромном белом океане. Над головами громоздились альпийские пики.
Перед первым ледником они остановились и привязались друг к другу веревками: впереди Карл, затем Сильвия, далее Льюис и профессор. В тот момент, когда они начали восхождение по леднику, Льюис понял, почему Карл так слабо возражал против его участия. Профессор, как и говорила Сильвия, был неопытным лыжником. На голубом льду он тяжело тянул всех назад, и Льюису приходилось буквально тащить его за собой.
Это был изматывающий труд. Стиснув зубы, Льюис напрягал все силы, чтобы справиться с обременительным грузом на конце веревки.
Преодолев первый ледник, они получили краткую передышку, соскользнув по узкой ледяной полке, занесенной снегом.
Затем они подступили ко второму леднику. Здесь пришлось снять лыжи и нести их на плечах – дополнительная нагрузка. Они с трудом взбирались по скользкой поверхности. Шедший впереди Карл вонзал в лед клюв своего ледоруба, вырезая опорные площадки для ног. Они поднялись очень высоко, и ветер, рыскающий среди иззубренных вершин, набросился на них со всей своей яростью.
Минут десять они ползли наискосок и вверх. Затем, когда достигли самого сложного участка подъема, луна в один миг исчезла. До этого они уже несколько раз оказывались в полной темноте, но лишь на короткое время. Сейчас было иначе. Свет погас, будто кто-то задул свечу. Все застыли неподвижно, словно вдруг ослепнув. В душе каждого внезапно зародилось сомнение. Однако продлилось оно недолго. Путники ощутили на своих щеках касание мягких перьев. Значит, пошел снег.
Даже с расстояния в двадцать ярдов Льюис услышал, как Карл выругался. Его собственные чувства были еще горше. Он понимал значение этого снегопада. Чертов Карл, подумал он, мог бы и получше разбираться в здешнем климате. Продвигаясь вперед в темноте сквозь пелену белых хлопьев и таща за собой на веревке профессора, как лошадь в поводу, он добрался до того места, где под ненадежным прикрытием нависающей ледяной глыбы стояли Эдлер и Сильвия.
– Это ненадолго, – торопливо сказал Карл с агрессией, которую Льюис воспринял как оборонительную. – С другой стороны, так даже лучше. Мелкий снег. Мы быстро пересечем границу.
– А сейчас нам лучше бы оставаться в укрытии, – ровным голосом произнес Льюис.
Отвязав от рюкзака пальто профессора, он накрыл им, как одеялом, старика и Сильвию. Все сгрудились под ледяной глыбой. Мороз пробирал до костей. Ветер разрезáл ледник, как ножом. Да и снег пошел гуще. Эдлер с напускной беспечностью попытался прикурить сигарету. Трижды у него ничего не получилось. Невнятно ругнувшись, он отбросил последнюю сгоревшую спичку. Все еще было очень темно. И хлопья закружились быстрее, чем раньше.