Льюис взглянул на сидящую рядом Сильвию. Ее лицо, едва различимое во мраке, осунулось, она вся дрожала от холода. Ему страстно захотелось взять ее маленькие замерзшие руки в свои.
– Мы не можем здесь дольше оставаться, – резко сказал он.
– Какого черта! – зло воскликнул Карл. – Подождем, пока снег не прекратится. А потом двинемся дальше.
Льюис взглянул на светящийся циферблат своих наручных часов:
– Ждем ровно тридцать минут. Если за это время снег не прекратится, дальше мы не пойдем. Вернемся в хижину.
– Никуда мы не вернемся. Мы должны пройти этот маршрут за ночь. Иначе не сможем пересечь границу незамеченными.
– Боюсь, мы пересечем ее в виде трупов, – вмешался профессор, стуча зубами. – У меня так замерзли ноги, что я их уже не чувствую.
– Я не альпинист, я моряк, – отрывисто и решительно заявил Льюис. – Но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какие у нас перспективы. Останемся здесь – замерзнем. Двинемся вслепую в такую метель – погибнем. Повторяю: если погода не улучшится, возвращаемся в хижину.
Повисла напряженная пауза. Льюис поймал взгляд Эдлера, полыхнувший гневом. Молчаливая яростная стычка длилась несколько секунд. Наконец Эдлер буркнул что-то неразборчивое и сорвал злобу на куске льда, пнув его тяжелым ботинком.
Двадцать пять минут спустя Льюис встал и произнес лишь одно слово:
– Возвращаемся!
Как ни странно, обратно они двинулись другим порядком. В кризисный момент лидерство как бы само собой перешло к Льюису. Карл не сопротивлялся, по крайней мере пока. Он молча держался в стороне, когда Льюис по-новому перевязал веревки и тронулся в путь через ледник.
Это была опасная работа – движение в кромешной тьме посреди бушующего, ослепляющего снежного шторма. Но Льюис хорошо ориентировался в пространстве, у него было чувство направления, свойственное морякам. Долгие часы ночных вахт натренировали его ночное зрение. Он прокладывал курс по ветру. Дополнительно его подталкивала мысль о том, что идущий позади Эдлер наверняка мечтает свернуть ему шею.
Они благополучно преодолели две ледяные преграды, прикрепили к ногам лыжи и двинулись через седловину. Внезапно, летя по свежему снегу, Льюис ощутил, как под ним проломилась корка. Издав предупреждающий крик, он отскочил в сторону. И каким-то чудом приземлился на прочный снег. Но в то же мгновение веревка натянулась, как струна. Еще не успев почувствовать это натяжение, он понял, что Сильвия повисла в расщелине.
Льюис инстинктивно бросился туда. Основательно уперся ногами в снег и, откидываясь назад, принялся тянуть за веревку. Откуда-то с другой стороны Эдлер заорал, что веревка развязывается, и начал выкрикивать какие-то бессвязные предупреждения и указания. Льюис к ним не прислушивался. Все его неистовые усилия были направлены на то, чтобы вытащить Сильвию.
Сердце у него билось где-то в горле, пока он упорно тянул за веревку. Он знал, как это опасно: внезапное падение, неожиданный удар о твердый, как камень, лед. Можно переломать ноги и руки. Или и того хуже. Он слыхал, что соскользнувшие вниз лыжники порой разбивали себе головы.
Последний рывок – и Сильвия оказалась на поверхности. Терзаемый невыносимым страхом, он обнял ее, отбросив веревку:
– Вы не пострадали?
Она была близко, так близко, что он почувствовал, как у его бока мягко поднимается и опускается ее грудь. Ее глаза – широко распахнутые, потемневшие – смотрели в его глаза. На мгновение оба застыли, но потом Сильвия, внезапно занервничав, отстранилась.
– Со мной все в порядке, – прошептала она, опуская взгляд. – Ничего страшного.
Прежде чем Льюис успел ответить, рядом появились Карл и профессор, которым пришлось обходить образовавшиеся во льду трещины. Карл от ярости едва мог говорить связно:
– Какого черта вы творите? Почему не подождали, когда я подойду? Вы что, не понимаете? Один шаг – и вы оба провалились бы в эту трещину!
Льюис не ответил. Он развернулся и снова двинулся вперед, опустив голову и нащупывая путь через седловину. Через полчаса они спустились на плато. Еще через два часа достигли хижины. Уже занимался рассвет. Они бродили по горам всю ночь, но в результате потерпели полное фиаско.
Профессор совершенно выбился из сил. Похожий на потрепанного снеговика, он рухнул на стул. Бросив на него быстрый взгляд, Льюис разжег очаг и поставил на огонь чайник. Топлива явно не хватит. Он вышел из хижины, чтобы принести дров.
С подветренной стороны дома он обнаружил поленницу, наклонился, собирая дрова, и внезапно почувствовал, что позади стоит Эдлер. Льюис медленно выпрямился. В глазах Карла горела злоба, губы раздвинулись в оскале, он тяжело дышал.