Ухмылка на лице Стива становилась все менее жизнерадостной, по мере того как старик продолжал выигрывать, несмотря на нелепость своих ходов. Льюис все чаще отказывался делать ставки, и вскоре игра превратилась скорее в дуэль между Стивом и профессором. Стив терпеть не мог проигрывать. По прошествии часа его ухмылка превратилась в гримасу боли.
– Да будь я проклят! – горестно воскликнул он, бросая карты. – В жизни не видел, чтобы кому-то привалила такая удача. Я лишился, считай, двух сотен шиллингов!
– Новичкам везет, мой дорогой юноша, – с лучезарной улыбкой сказал профессор. – Я глубоко сожалею, что моя удача свела к нулю ваши бесспорные навыки.
– Полагаю, нам следует остановиться, – предложил Льюис.
– Ничего подобного, – отрезал Стив. – Я отыграюсь, даже если это меня убьет.
Профессор снова с добродушным видом раздал карты. Когда Стив посмотрел свои, в его глазах внезапно появился и тут же исчез блеск. Впрочем, Льюис это заметил и догадался, что карты у приятеля хорошие. В любом случае ему самому достались плохие. Он спасовал и принялся с интересом наблюдать.
Стив, старательно изображая невозмутимость, подвинул вперед две фишки. Профессор сделал то же самое. Стив снова поставил две. Профессор повторил за ним. Три фишки от Стива. Профессор покрыл и их.
Дело шло в желательную для Стива сторону. Он напустил на себя бесшабашный вид, словно приготовился к худшему.
– Еще десять.
– Очень хорошо, дорогой мальчик.
– И еще десять.
– Как пожелаете.
Стив невероятным усилием воли подавил удовлетворенную ухмылку. Достал из кармана бумажник, вытащил их него пачку купюр и бросил ее на стол:
– У меня закончились фишки. Но вот это говорит на том же языке.
– Мой дорогой юноша, – кротко воспротивился профессор, хотя при виде денег его глаза заблестели, – вы отважны, как лев. Боюсь, вы меня уничтожите.
Кучка банкнот и фишек посреди стола выглядела аппетитно. Стив, похоже, решил, что на этом можно и остановиться. Он показал кивком, что готов открыть карты, и выложил их на стол:
– Четыре короля, профессор. Простите, что так с вами поступил.
Поглаживая белыми пальцами собственные карты, Аллвин улыбнулся, словно признавая поражение. С почти извиняющимся видом он выложил их на стол. Четыре туза.
– Да будь оно все трижды проклято! – едва слышно прошептал Стив.
Ухмылка приклеилась к его лицу и застыла, как луна на ущербе. Он попытался заговорить, но не смог. С большим усилием сглотнул, словно в горле застрял комок. Торжество в его глазах угасло, и он выглядел так забавно, что Льюис затрясся от неслышного смеха.
Тем временем профессор аккуратно укладывал в карман свой выигрыш.
– Спасибо, что научили меня играть, дорогой юноша. Должен сказать, я получил удовольствие. Возможно, если вы дадите мне еще несколько уроков и поделитесь опытом, которым вы, без сомнения, обладаете, я даже стану профессиональным игроком. А теперь, как я вижу, огонь в печи угасает. Мои дорогие друзья, если не возражаете, не могли бы вы принести еще дров?
Сделав над собой усилие, Стив поднялся из-за стола и вышел из хижины. Через секунду Льюис последовал за ним и обнаружил поверженного воина сидящим на поленнице и мрачно беседующим с самим собой.
– Хотел бы я вспомнить, где видел его раньше, – сказал Стив.
– Может, вы встречались за покерным столом? – предположил Льюис, наклоняясь, чтобы подобрать охапку хвороста для печи.
Стив бросил на друга страдальческий взгляд и задумался, прижав костяшки пальцев к нахмуренному лбу. Прошла, наверно, минута, и он вдруг хлопнул себя по бедру и издал дикий, возбужденный вопль:
– Вспомнил!
Он слез с поленницы и, дрожа от возбуждения, повернулся к Льюису:
– Я чувствовал, что с ним что-то не так! Просто обычный старый ученый из Гейдельберга! Просто несчастный политический изгнанник! «То, что зовем мы рожей, и под другим названьем сохраняло б свой сладкий запах!» Он мошенник, международный преступник. Его фотографии были во всех газетах Австрии. В прошлом месяце он украл у «Вена экитабль» изумруды стоимостью двести тысяч шиллингов. За ним гоняются не нацисты, а полиция!
Наступила мертвая тишина. Льюис выронил из рук хворост, его лицо внезапно напряглось.
– Ты уверен?
– Уверен ли я? Абсолютно убежден. Он проник в «Экитабль» – устроился клерком, а потом ушел оттуда с их сейфом. Наверное, ты не знаешь, что такое «Вена экитабль»? Это почтенная кредитная и залоговая организация. Как правило, там не связываются с драгоценностями. Но на этот раз приняли пару изумрудов – знаменитые изумрудные серьги, принадлежавшие когда-то королевским особам, – из какого-то старинного семейства, на чье поместье они наложили взыскание. Именно эти ценные изумруды и украл Аллвин. Плакаты с его портретом расклеены по всему городу, за поимку назначена большая награда, полиция ищет его уже несколько недель!