– Пока, мама! – крикнул Роб. – Пока, Дейви! Заходи к нам на чай.
Он легко запрыгнул на козлы, ткнув Гибби под ребра, отчего тот взвыл.
– Будешь знать, как кататься на моей двуколке, парень!
Роб схватил поводья, усадил рядом Эйли и с хозяйским видом размахнулся и щелкнул кнутом.
Они с грохотом отъехали, и Роб придвинулся к Эйли, застенчиво косясь на нее.
– Не очень-то мне и хотелось сидеть с парнями, – прошептал он. – По правде говоря, лучше мы поедем домой. Уже поздно. Почти пора на боковую.
Он попытался разглядеть лицо жены, не преуспел в этом, зевнул и переключил внимание на лошадь.
Дейви стоял у школьных ворот и смотрел им вслед. Огни двуколки перевалили через мост и исчезли за поворотом. Он пытался уловить прохладу, спокойствие ночи. Обернувшись наконец, он увидел, как Геммелл идет со стороны деревни, а еще он увидел, что тот едва держится на ногах. Владелец лесопилки остановился напротив Дейви.
– Слыхал новость? – едва ворочая языком, спросил он. – Говорят, дочь Маргет Лауден возвращается в деревню.
Геммелл помолчал и с внезапной злостью добавил:
– Черт возьми, парень, ты слышал об этом?
– Да, слышал, – ответил Дейви.
– И что ты об этом думаешь?
– По правде говоря, у меня еще не было времени об этом подумать, – примирительно сказал Дейви.
– Ха!
Геммелл, похоже, задумался над его словами. Затем он яростно сказал:
– Что ж! У меня тоже.
Он покачивался, выпятив нижнюю губу, на его лице застыло странное выражение.
Не проронив больше ни слова, Геммелл метнулся в свой двор. Стоя в недоумении, Дейви услышал, как он хлопнул дверью.
Все то утро Дейви слышал ее голос, негромкий, но уверенный, за тонкой перегородкой из дерева и стекла. На его памяти эту перегородку никогда не раскладывали. Но теперь она делила большой класс на две части, и за ней стояла Джесс Лауден, обучая группу поменьше.
Впрочем, в данный момент она никого не учила. Была предполуденная перемена; до Дейви доносились только детские голоса на площадке. И все же, уперевшись локтями в стол, он, сам того не осознавая, чутко прислушивался, не раздастся ли ее голос. Он думал только об одном: надо подойти к ней. Вежливость требует осведомиться, как у нее дела. Но когда он встал, набравшись смелости для разговора, дверь открылась, и она вошла на его половину.
Джесс выглядела роскошно – он был вынужден еще раз признать это – и весьма экстравагантно со своими рыжими волосами и дерзкими голубыми глазами. Ее кожа была белоснежной, того молочного оттенка белизны, который свойствен рыжеволосым женщинам. Ему было не по себе, оттого что в классе находилась подобная женщина, чертовски не по себе. Он прочистил горло:
– Как вам утренние занятия?
Она слегка улыбнулась, не сводя с него пытливого взгляда больших красивых глаз.
– Прекрасно, – весело ответила Джесс. – Дети просто замечательные.
Пауза.
– Надеюсь, вам понравится… – От волнения у него перехватывало горло. – Если я чем-то могу помочь…
– Спасибо!
Ее глаза снова улыбались.
– Это очень мило с вашей стороны, учитывая, что вы были против моего приезда.
От ее невозмутимости и прямоты у него перехватило дыхание.
– Нет! – Он смущенно помедлил. – Полагаю, мало кто любит перемены. Сама идея пригласить учительницу-практикантку… Не знаю. Разумеется, – поспешно добавил он, – я не имею ничего против вас лично.
– Это хорошо, – отметила она, безмятежно глядя на него. – Потому что деревенские жители очень даже имеют. Похоже, они решительно настроены против меня.
Он взял свою линейку и принялся теребить в руках.
– Не совсем. Я думаю…
– Плевать, – перебила она с неожиданным пылом. – Я способна о себе позаботиться. Мне известно, что они сплетничают. И мне не хуже вас известно, почему они сплетничают. Я не знаю своего отца, и знать не хочу. Совет решил, что окажет мне большую любезность, отправив в родную деревню.
Казалось, она от души веселится.
– Они понятия не имели, какое тут змеиное гнездо! Пастор еле сдержался, когда мы встретились на станции. А его экономка, эта Скулар, так и сверкала на меня глазищами из окна!
– Все будет хорошо, – неловко пробормотал он.
– Все уже хорошо. Можете не сомневаться, я им всем покажу! Я не из того же теста, что моя бедная матушка. Через неделю-другую все они будут мне кланяться, а то и расшаркиваться. Мне выпал превосходный случай поправить репутацию моей семьи. Вот увидите. Да что там, они сделают меня директрисой, когда вы пойдете по духовной стезе.
Дейви вскинул на нее глаза и вновь отвел их.
– Ясно, – тихо произнес он. – Вам тоже обо мне рассказали.