Дейви с грустью размышлял о детстве, то одно, то другое воспоминание вызывало в глубине его души почти болезненную ностальгию. Они с Робом в новых матросских костюмчиках входят в церковь, держась за руки. Они с Робом купаются у водопада: Роб плещется под завесой воды, а он стоит и дрожит на мелком месте. Дальше школа: он украдкой пишет правильный ответ на пустой доске Роба; Роб с благодарностью улыбается; Эйли округляет смеющиеся карие глаза.
Эйли! Он словно наяву увидел ее залатанное серое платьице, штопаные шерстяные чулки. Затем перед глазами всплыл сенокос, свежие сконы и пахта, принесенные на Милбернское поле; запах сена. Он ложится, когда нога отказывает; отец несет его на плечах, Роб бежит рядом и приговаривает: «Тебе ведь больше не больно, Дейви?»
Роб всегда был рядом, всегда, всегда. Он вздохнул. «Роб, дружище, – устало подумал он, – я так тебя люблю. Я не в силах смотреть, как ты опять суешь голову в капкан».
Дейви встряхнулся, взял книгу с аккуратной сосновой полки, которую смастерил прошлой зимой, но погрузиться в чтение так и не смог. Он нарочно швырнул томик на пол, оттого что порядок в комнате усиливал его чувство собственной ничтожности. Рыбацкие снасти в одном углу, столярные инструменты в другом, все аккуратно разложено по местам, точно в комнате какой-нибудь педантичной старой девы, как ему сейчас казалось.
Не в силах успокоиться, он вышел из комнаты, спустился по лестнице и неосторожно вторгся в гостиную, где его мать пыталась уснуть, сидя в самом жестком кресле. Поначалу она не обращала внимания на его присутствие; но вскоре пошевелилась и сбросила с лица белый льняной платок.
– Что с тобой, Дэвид? – с раздражением спросила она. – Болтаешься по дому без дела. Что случилось?
– Ничего, мама, – уклончиво ответил он.
– Ни минутки покоя! – досадливо сказала она. – Ко мне около четырех зайдет миссис Скулар, и тебе это прекрасно известно. Бог знает, в каком состоянии я буду, если не вздремну как следует.
– Извини, мама.
– По моему опыту, от извинений мало толку. Вечно ты извинялся – за свои промахи, когда пугал меня на каждом шагу, когда упустил кафедру и вернулся в школу. Так что хватит извиняться. Сиди тихо. Или уходи!
Она с укоризной вновь закрылась платком.
Дейви вылетел из комнаты. «Ну и уйду, – подумал он с внезапной горечью. – Я не такой слабак, как она считает. Я это сделаю. Должен это сделать – хотя бы просто ради Роба!» Он схватил свою палку, надвинул шляпу на лоб и отправился вверх по холму в Гринлонинг.
Он шел быстро, ботинок с утолщенной подошвой на увечной ноге чуть волочился из-за спешки. Вскоре он уже был на ферме, обошел высокий каменный амбар, пересек двор и энергично постучал в заднюю дверь. Дверь открыла сама Эйли в свежем муслиновом платье. Она удивилась, но радушно приветствовала его:
– Дейви! Рада тебя видеть… Давненько ты у нас не был. Заходи.
Он проследовал за ней на прохладную кухню с каменным полом. Половина большого стола под стропилами была накрыта белой скатертью, и на ней стояло все, что полагается к чаю.
– Ты как раз поспел к чаю, – продолжила она. – Роб скоро придет. Он вышел ненадолго.
– Вышел! – в смятении повторил Дейви.
– Ты хотел с ним повидаться?
– Да, то есть нет, – ответил он, еще больше смутившись. – Нет, не то что бы.
– Уверена, он скоро придет, – сказала Эйли. – Но он сказал не дожидаться его к чаю. Сегодня у Энни короткий день, а ребята, по крайней мере Нил, собираются вечером в деревню. Так что тебе хватит. Хочешь пить?
– Ну да, если можно так выразиться.
Она наморщила лоб:
– Ты говоришь совсем как Маккиллоп, Дейви.
Они рассмеялись, и возникшая было между ними неловкость исчезла. Эйли подошла к столу и налила чай.
В тот же миг дверь распахнулась и вошел Роб. Увидев их, он встал как вкопанный. Затем его глаза расширились; на лице появилось странное выражение.
– Так-так, – медленно произнес он, – а вы неплохо устроились… вдвоем. Как у себя дома.
Он сделал пару шагов вперед и снова замер.
– Да-да, чувствуй себя как дома, Дейви. Ни в чем себе не отказывай.
Бросив шляпу на комод, он подошел к столу, резко выдвинул стул и плюхнулся на него. Нахмурившись, он переводил взгляд с Дейви на Эйли и обратно. Затем издал неприятный смешок, схватил скон и откусил здоровенный кусок.
– Ты же позволишь мне, братец? – язвительно спросил Роб. – Можно мне немного попробовать? Впрочем, я в любом случае отщипну крошечку, как говорится.
Подняв чашку, которую ему молча протянула Эйли, он иронически выпил за здоровье Дейви и шумно причмокнул губами.