Он пинком захлопнул дверь, шагнул вперед и купил кружку пива.
– Тише, тише, – проговорил Снодди, изрядно опешив. – Ты меня не так понял. Я и слова против нее не сказал, спроси кого хочешь. Я только со всем уважением сказал, что она выйдет за Дейви Блэра.
– Что ж, – свирепо ответил Геммелл, – пусть выходит! И Дейви Блэр ей вполне подойдет. – Он помолчал; затем внезапно пришел в доброе расположение духа, оглядел собравшихся и поднял кружку. – Кстати, раз уж мы об этом, есть тост.
Он помолчал еще немного.
– За их первенца!
Стояло славное солнечное июньское утро четверга на знаменательной неделе – неделе выставки в Ливенфорде. В Гаршейке и на соседних фермах нарастало возбуждение. В Гринлонинге тоже царила атмосфера предвкушения. Наэлектризованный воздух, оживленная болтовня парней, лишняя папильотка в волосах доярки, особенно звонкий смех Роба – все ждали выставку, хотели повеселиться на выставке и мечтали привезти домой Кубок графства субботним вечером.
– Тод, как ты думаешь, у меня есть шанс? – крикнул Роб, внезапно бросив свой молоток.
Вместе с кузнецом, Нилом и Гибби он чинил за амбаром телегу, которую хотел привести в порядок к важному событию. Пожалуй, поздновато, но Роб вечно тянул до последнего. И даже сейчас никак не мог угомониться и сосредоточиться на работе. Рукава его рубахи были закатаны, широкая грудь обнажена. Он поклонился Мейклу наполовину в шутку, наполовину всерьез.
– Что ж…
Тугодум Тод оперся своими массивными ручищами о рукоять молота и тщательно обдумал вопрос.
– Что ж, я полагаю, шанс есть, – наконец сказал он.
Глаза Роба смеялись; он не выдержал и расхохотался.
– Долго же ты думал, приятель! – пылко крикнул он. – Клянусь тебе, Тод, если я не возьму кубок, то лягу во дворе и буду жрать брюкву.
Нил одобрительно усмехнулся:
– Бык в прекрасной форме. Прошлой ночью он едва не разнес стойло.
– Да, – торжественно подтвердил Тод, – он очень горячий.
– Все так, – произнес Роб с глубоким удовлетворением. – Кости, мышцы, порода – все при нем. А какой горделивый взгляд! Скажу без обиняков, хотя это меня немного злит.
Внезапно он поднял глаза и обнаружил, что Гибби смотрит на него с возмущением и обидой. Он в шутку щелкнул по подбородку паренька:
– Не бойся, Гиб. Я не обижу твоего питомца.
Гибби засмеялся с рассеянным видом:
– Как бы он тебя не обидел. Он тебя в клочья разорвет, если захочет.
Роб добродушно кивнул:
– У него не будет такой возможности, малыш. В субботу он вернется в Гринлонинг с кубком и серебром. Ура! Ура! Жизнь прекрасна, если ничего не бояться. А теперь займемся рессорой, ребята. К вечеру телега должна быть в полном порядке. Утром в субботу будет не до нее, нам вставать ни свет ни заря.
Он замахнулся молотком, чтобы приступить к работе, когда через ворота фермы ворвался босоногий паренек. Он обежал амбар и, задыхаясь, с важным видом замер перед Робом.
– Привет! – воскликнул Роб, пользуясь очередным случаем оторваться от работы. – И что тебе здесь понадобилось в такое время дня?
– Письмо, – невозмутимо сообщил мальчик, снял шапку и достал письмо из-под кожаного внутреннего ободка.
Роб, ухмыляясь, взял письмо.
– Ты собираешься на выставку, парень?
– А как же!
Ухмылка Роба стала еще шире.
– Вот тебе три пенни за труды! И скажи моему брату, чтобы бежал со всех ног!
Мальчик молча схватил монету и помчался по дороге, размахивая шапкой.
Продолжая смеяться, стоя чуть поодаль, Роб смотрел пареньку вслед. Затем он развернул письмо.
Его лицо мгновенно и страшно изменилось. Письмо было не от Дейви. Оно было от Джесс. Он смертельно побледнел, когда в полной мере осознал удар. Роб дважды перечитал письмо. Слова, такие простые, словно обжигали ему глаза. Ей надо с ним поговорить… у нее будет ребенок… и он… он несет за это ответственность.
Его затошнило от потрясения, он не мог пошевелиться. Секунду назад жизнь была чудесной, восхитительной; сияло солнце, зеленели деревья, птицы пели для него. Он был блестящим кавалером, одержавшим тайную победу, и владельцем призового быка, который принесет ему Кубок графства. Теперь все изменилось: мир почернел, стал уродливым, страшным.
Роб стиснул зубы с внезапной яростью. Боже! Черт! Он был готов кричать это вслух. Он скомкал письмо в руке и со злостью запихнул его в карман. Тод и Нил вернулись к работе, ничего не заметив. Но Гибби с любопытством смотрел на него, открыв рот.