Но пришлось довольствоваться пятнадцатым стихом седьмой главы Книги Екклесиаста: «Вот праведник, погибший в праведности своей». Семпл проповедовал вдохновенно, церковь была набита битком, в церковном дворе было не протолкнуться, и мало кому удалось сдержать слезы. Женщины рыдали открыто, пока пастор золотил нимб вокруг головы Роба. Мужчины стискивали зубы и смотрели в землю. Колокол звонил громко, медленно, долго… когда же он наконец замолчит? Страх Господень, ужас пред безвременной кончиной, величие героической смерти вызвали брожение в местных умах. Печаль окутала деревню на долгие недели и со временем переросла в своего рода благоговение.
Снодди, стоя на перекрестке в то субботнее утро первого июля, в точности выразил общее настроение.
– Полагаю, – торжественно произнес он, – полагаю, что он был гордостью нашей деревни.
Он произнес это уже с полсотни раз за последние три недели; но в присутствии Фрейзера и Мейкла его слова по-прежнему вызывали одобрительные шепотки.
Все немного помолчали в знак согласия. Затем Мейкл, глядя на дорогу, внезапно воскликнул:
– Смотрите, Лисбет Дункан… и с ней миссис Скулар.
Глаза-буравчики Снодди загорелись. Он с важным видом сунул большие пальцы себе под мышки. Когда женщины подошли ближе, он окликнул их:
– Доброе утро! Доброе утро, дамы! Рано вы сегодня. На ферму направляетесь?
Миссис Дункан остановилась, склонив голову к плечу и отважно опираясь на руку Феми.
– Нет, – вздохнула она, – мы идем прибраться на могиле Роба. Увы, мои бедные ноги едва меня держат, и мне приходится ходить туда, только когда у моей доброй подруги миссис Скулар есть время и силы проводить меня. Она поистине добра ко мне, несчастной калеке.
Снодди хитро посмотрел на нее:
– А как дела в Гринлонинге, раз уж мы об этом? Говорят, Струтерс вернулся – он был слишком стар, и Роб его уволил, – и помогает Эйли с фермой.
Лисбет снова фыркнула:
– Понятия не имею, что у Эйли в голове. Разве она станет обсуждать это с матерью! Ах! Я всего лишь никчемная больная старуха, которая никому не нужна.
Феми нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Стоять и сплетничать на перекрестке было ниже ее достоинства. Она потянула Лисбет прочь, когда внезапно увидела человека на пороге школы. Она сощурилась, пристально глядя на него; затем указала рукой в его сторону.
– Глядите, – коротко сказала она. – Вы только поглядите.
Они поглядели. И увидели, как Дейви Блэр переходит дорогу с удочкой в руках и направляется в Милбернский лес.
Повисла мертвая тишина, затем Лисбет испустила долгий вздох.
– Никогда такого не видела, – простонала она, – за всю мою жизнь. Его бедный брат и четырех недель не пролежал в могиле, а он уже шатается вдоль ручья с удочкой.
– Возмутительно, – выдохнул Снодди. – Совершенно возмутительно!
Феми выпрямила свою костлявую спину.
– Полагаю, вы не заметили самого ужасного, – мрачно произнесла она. – Вы не заметили его галстука. Он не черный, как положено в трауре. Он цветной!
Дейви шел через лес, не подозревая об осуждении зевак. Его снедали тревога и печаль, бесплодная тоска по Робу – тоска, которая вгрызалась в сердце и не отпускала. В это субботнее утро ему было не до рыбалки. Он отправился на нее по привычке – и еще потому, что хотел скрыться от людей, сбежать. Побыть в одиночестве, подальше от глухой печали здания школы, где его мать, окутанная непроницаемым, мертвенным молчанием, всем своим видом словно вопрошала: «Почему Господь забрал моего Роба, мою радость, моего любимого сына, а ты – ты, никчемный, жив?»
Он бросился на землю у излучины ручья, на зеленой поляне, залитой косыми лучами солнца, падающими сквозь листву буков. Забывшись, он отпустил свои мысли блуждать темными путями горя.
Он не знал, сколько времени размышлял о Робе, может, пять минут, может, час. Но его мысли резко оборвались, когда хрустнула сухая ветка. Он поднял взгляд. От ручья к нему шла Джесс Лауден.
Она дружелюбно улыбнулась при виде его изумления и, прежде чем он успел встать, присела на траву рядом с ним.
– Ну и жара, – сказала она. – Теплее, чем я думала.
Сорвав лист папоротника, Джесс принялась обмахивать им лицо. Через мгновение она остановилась и заметила:
– Непохоже, чтоб ты рыбачил.
– Нет. – Он все еще не пришел в себя от удивления. – Мне нынче не до рыбалки.
– Понимаю, – тихо сказала она. – Я тоже знаю, что такое тоска. Может, попробуем друг друга развеселить? Мы же снова друзья, Дейви?
– Конечно! – Он замолчал, испытывая муки совести. – Честно говоря, этот месяц ты держалась отлично. Я почему-то боялся, что ты можешь… можешь наворотить дел. Понимаешь, я думал, что тебе нравился Роб. Но ты держалась отлично, Джесс. На похоронах…