– Что вы об этом думаете? – спросила она дрогнувшим голосом. – Разве она была не великолепна?
– Господи боже мой! – сказал Чарли, шумно высморкавшись в платок. – Это нужно было увидеть, чтобы поверить. Я никогда раньше не видел, чтобы Нэнси так играла.
– Она потрясающая! – воскликнула миссис Огден, и глаза ее увлажнились. – Просто потрясающая!
Когда публика перетекла к центральному проходу, имя Нэнси было у всех на устах. И тут Кэтрин заметила перед собой известного театрального критика, который, зажатый толпой, в своей брюзгливой манере беседовал с критиком из конкурирующей газеты.
– Она хороша, – признал Грей. – А ты сам что думаешь, Сол?
– Вполне, – выговорил Иззард уголком рта. – Во всяком случае, оказалась чертовски непослушной кошечкой.
– Ты имеешь в виду по отношению к Брент?
– Разумеется!
– Ха! Брент уже давно на это напрашивалась, Сол.
– Возможно.
– А эта крошка хороша.
– Да, Уолтер, – буркнул Иззард после многозначительной паузы. – Полагаю, что эта крошка действительно хороша. Притом что многие из них начинают с пучка искр, а заканчивают дымом. Но тут дымом не закончится. Нет, сэр. У этой все настоящее – и эмоции, и восприятие. В ее возрасте, в наши дни, у нее всего сполна.
Пресса двинулась дальше, а с нею и двое критиков. И все же слова Иззарда взволновали Кэтрин. Когда ее компания свернула в коридор, ведущий ко входу на сцену, они наткнулись на Мэддена, Бертрама и целую группу зрителей, направлявшихся за кулисы.
В дверях Кэтрин взглянула на Мэддена и с неподдельным энтузиазмом воскликнула:
– Великолепный спектакль, правда же?
– Да, чудесный, – твердо ответил он с той же интонацией. – Даже Бертрам потрясен. Говорит, что ожидал многого, но только не этого.
По его тону и по тому, как он посмотрел на нее, она уловила его настрой. Волна облегчения и печали захлестнула ее. Она знала, что он не отступит от своего слова, данного ей ранее в тот же день, – он признал неоспоримость своих и ее обязательств, он принял ситуацию, как она есть, окончательно и бесповоротно. Перед дверью гримерной Нэнси им на мгновение преградила путь дородная фигура Бертрама. Благодушное выражение на его лице говорило о том, что ничего страшного за дверью не происходит, – вполне обычная реакция артистического темперамента на чрезмерное перенапряжение. Ибо из гримерки в этот триумфальный час Нэнси явственно донеслись ее безудержные рыдания.
Глава 20
На следующее утро Нэнси проснулась с безошибочным осознанием своего успеха. Несколько минут она лежала в полудреме, вдыхая аромат цветов, которые накануне вечером принесли из театра и которые теперь экзотическими купами стояли по всей спальне. Со странным выражением на лице она мысленно перебрала череду образов, которые преподнесла ей память.
Ее почти ошеломило то, что триумф, на который она надеялась и за который боролась, и вправду состоялся. И все же она не позволила себя обмануть. Инстинкт ей говорил, что ее выступление минувшим вечером было лучше, намного лучше всего того, что она когда-либо делала. Возможно, оно даже было великолепным. Но она не ставила себе в заслугу свое достижение. Случись это раньше – и ее тщеславие насладилось бы этим поразительным успехом, но теперь она стала другой. Она прекрасно понимала: все, что она сделала, было следствием ее собственных страданий, потрясения, которое лишило ее подросткового эгоизма и обнажило скрытые стороны души. Прошлой ночью она не играла роль. Впервые в жизни она прожила ее. И теперь с новым смирением она молилась о том, чтобы продолжать так, как начала.
Эти мысли быстро пронеслись у нее в голове, затем, выдавая свое внутреннее состояние лишь слегка сдвинутыми бровями, она медленно приподнялась, достала сигарету из пачки на столике у кровати и задумчиво закурила. Затем она позвонила, чтобы принесли завтрак.
Быстрое и уважительное обслуживание, и без того отличное, теперь было отмечено чуть ли не подобострастием, что дало Нэнси повод, если только она нуждалась в таковом, считать себя отныне важной персоной. Два официанта и горничная сноровисто и бесшумно ворвались в комнату, как будто бы только и ждали, когда их вызовут. Через четыре минуты шторы были подняты, букеты расставлены по местам, и перед Нэнси, которая, опираясь на подушки, просматривала утренние газеты, остановилась чайная тележка с серебряным прибором, белоснежной скатеркой, фруктовым соком со льдом, дымящимся кофе и изысканными бриошами.