– Что ты имеешь в виду, Нэнси?
Последовало недолгое молчание.
– Мне бы не хотелось это тебе говорить.
– Почему? – сказал он, полный внимания и доброты. – В конце концов, мы женимся в субботу.
Снова тишина. Она беспокойно задвигалась.
– Дело как раз в этом, Крис.
Его темные глаза смотрели на нее теперь с напряженным ожиданием чего-то нехорошего.
– Нэнси! Куда ты клонишь, черт возьми?
Она взяла сигарету, покрутила ее в пальцах и закурила. Затем сделала глубокий вдох:
– Прости, Крис, ради бога прости. Но раз уж дело дошло до выяснения отношений, давай поговорим начистоту. Я не хочу… На самом деле я еще довольно долго не собираюсь выходить замуж.
Мэдден помрачнел. Он изучал ее тем же застывшим, настороженным взглядом, его тело напряглось, губы побледнели. Ее внезапное заявление ошеломило его.
– Ты обещала, что в субботу мы поженимся.
– Да, я знаю. Но со вчерашнего вечера все перевернулось с ног на голову. Мои акции взлетели на самый верх. Я собираюсь работать с Бертрамом и Моррисом – по большому голливудскому контракту. У меня нет времени на замужество. Кроме того, в данный момент сообщение о нем только навредило бы мне. – Казалось, она на мгновение смягчилась. – О, постарайся понять меня, Крис. Ты мне совсем небезразличен. Но ты сам должен видеть, что теперь все по-другому. Когда я встретила тебя в Ницце, у меня была полоса невезения. В минуты слабости я считала, что никогда не добьюсь успеха. Я ужасно влюбилась в тебя и вроде как хотела, чтобы обо мне заботились. Но теперь я могу сама о себе позаботиться. О, это не значит, что ты мне не нужен. Нужен, конечно. И я не хочу причинять тебе боль. Но разве ты не видишь, что теперь все стало немного сложнее, немного труднее?
– Труднее, – повторил Мэдден с внезапной твердостью. – Ты не знаешь значения этого слова. Ты хочешь сказать, что из-за того, что добилась такого большого успеха, ты отказываешься выходить за меня замуж?
– Давай подождем, – сказала она, как бы решив повременить.
Глаза Мэддена были мрачны.
– Подождем, – повторил он. – Я должен буду ждать, как мальчик на побегушках. Мотаться по твоим поручениям, таскать твои перчатки, приносить тебе цветы, отправляться с тобой на обед, когда у тебя есть свободное время, сопровождать в Голливуд, – в его голосе зазвучали нотки гнева, – быть твоей собачкой, когда ты выходишь из студии. Клянусь Богом, нет, Нэнси! Я в этой роли уже несколько недель, и мне она не нравится. Я не собирался быть твоей комнатной собачкой. Я просил тебя выйти за меня замуж.
Нэнси молчала. Она ясно видела, что это критический момент, которого она ожидала, к которому она и в самом деле намеренно шла. Но не было ничего, абсолютно ничего, что могло бы заставить ее сейчас отказаться от задуманного.
– Мы ошиблись, Крис, – медленно произнесла она. – Давай посмотрим правде в глаза. Ты всегда будешь против того, что я выступаю на сцене.
– Наверное, ты права, – воскликнул он с горечью. – Я хотел, чтобы в моем доме была жена, чтобы…
– Не говори больше ничего, – перебила его Нэнси. – Не хочу это слышать. Да и все равно толку от слов никакого.
С трудом она заставила себя остановиться. Затем резко встала и повернулась к нему спиной, вминая кончик сигареты в пепельницу.
Вконец разочарованный, терзаемый душевными муками, он с посеревшим лицом смотрел на нее. Он все еще любил ее или, по крайней мере, считал, что любит. Она была ему дорога. Мэдден долго молчал. Затем, вспомнив об обещании, данном Кэтрин, он отбросил свои личные мотивы и еще раз попытался преодолеть разверзшуюся пропасть.
– Послушай, Нэнси, – собравшись с силами, заметил он. – Неужели мы действительно все потеряли? Разве мы ничего не можем исправить?
В ответ она даже не шевельнулась.
– Бесполезно, Крис, – сказала она наконец. – Мы долго к этому шли. У нас с тобой разные пути. Мы можем любить друг друга, но от этого абсолютно ничего не изменится. Нам осталось лишь забыть друг друга. У меня нет к тебе никаких недобрых чувств. Но между нами все кончено раз и навсегда.
Больше сказать было нечего. Пять минут спустя он вышел из номера и направился в сторону своего отеля. Он шел как во сне, разрываемый двумя взаимоисключающими чувствами. Как ни странно, никакого освобождения он не испытывал. Но сквозь тяжкое бремя разочарования проступало мрачное осознание того, что он каким-то образом не выполнил своего обещания, своего обязательства перед Кэтрин. В своем теперешнем состоянии он не мог думать о будущем. Что касается Нэнси, то она сидела в спальне с побледневшими губами, пытаясь унять слезы. Но Мэдден этого не знал.