Герцогиня сошла вниз, в большой зал, где ее старшие сыновья брали урок фехтования. На минуту энергичные движения мальчиков наполнили ее восхищением, но потом она вновь почувствовала себя обессиленной и фрау Катценштейн вынуждена была отвести ее отдохнуть.
Через некоторое время герцогиня велела привести младшего сына – красивого, пышущего здоровьем мальчугана, появление на свет которого отняло у нее последние силы. Мать с восторгом посмотрела в его голубые глаза: как он похож на отца, этого самого дорогого ей человека!
Она внезапно встала и, держа ребенка на руках, направилась к двери. Фрейлина и горничная бросились к ней, чтобы взять мальчика, но она с улыбкой отстранила их: «Мне хочется удивить герцога, пожалуйста, останьтесь!»
Герцогиня на цыпочках перешла гостиную, отделявшую ее комнаты от комнат мужа, и, прерывисто дыша, остановилась у его двери. Как хорошо, что в Альтенштейне он живет так близко от нее, что здесь она может, как всякая счастливая жена, принести сына к отцу! Она взяла ручку ребенка и постучала ею в дверь.
– Папа! – воскликнула она. – Милый папа, мы здесь, открой нам. Мы здесь – Лизель и Ади!
Послышался шум задвигаемого ящика, и дверь тотчас отворилась. Герцог в черном бархатном домашнем пиджаке встал на пороге, удивленный их внезапным посещением. У стола стоял Пальмер с бумагами в руках, и на столе было разложено несколько листов.
– Ах, я помешала, Адальберт, – сказала молодая женщина и закашлялась. В комнате висел голубоватый дым от турецких папирос.
– Тебе что-нибудь нужно, Элиза? – спросил он. – Извини за дым, он вызывает у тебя кашель, но ты же знаешь мою дурную привычку курить во время работы. Ну, пойдем, я вас провожу, здесь не место для тебя.
Герцогиня тихо покачала темноволосой головой.
– Я ничего не хотела… – Взглянув на Пальмера, она удержалась от слов. – Я хотела только посмотреть на тебя.
– Ничего? – переспросил он, и легкое нетерпение отразилось в движении, которым он взял из ее рук ребенка.
Через несколько минут она снова сидела одна на кушетке. Герцог был занят, слушал доклад о постройке лесной академии в Нейреде – это было очень важно. На ее вопрос, будет ли он у нее на пятичасовом чае, рассеянно ответил: «Может быть, дорогая, если найду время. Не жди меня».
Пробило пять часов. Молодая женщина все-таки ждала, но вдруг под окнами послышался шум экипажа: герцог уезжал, несмотря на плохую погоду. О да, она забыла: он еще вчера говорил, что поедет в Вальдегуст, старый герцогский охотничий замок, теперь заново отделанный.
Как пусто в чужом помещении при проливном дожде и в совершенном одиночестве! Ребенок давно играл в детской со своей гувернанткой: герцог не желал, чтобы она надолго оставляла его у себя, потому что его детская живость утомляла ее. Действительно, доктор ежедневно повторял, что она должна избегать всякой усталости – тяжелое приказание для матери. Впрочем, в соседней комнате всегда дремала или читала фрау Катценштейн, но герцогине было все равно, есть она там или нет ее. Добрая старушка наперебой с горничной заботилась исключительно о физическом благополучии своей драгоценной госпожи. Герцогиня была одинока… Она снова взяла книгу, которую отложила, но не могла читать этот ужасный современный роман, где угадывалась модная развязка: героиня окончит жизнь самоубийством. Когда у самого тоскливое настроение, да еще льет дождь, который, кажется, никогда не прекратится, нельзя читать таких грустных книг.
О если бы иметь рядом человека, с которым можно откровенно поговорить о том, что лежит на сердце, как некогда разговаривала она с сестрой! Да, тогда бывает хорошо даже в непогоду…
Вдруг перед ее глазами, как живая, предстала Клодина фон Герольд. Эта девушка в простом платье со связкой ключей в руках была так прелестна в своих заботах о бедном хозяйстве брата! Она казалась и сама счастливой, и дарящей счастье. Клодина так выглядела и прежде, среди других придворных дам. Герцогиня ни за что на свете не хотела бы видеть в тихом Альтенштейне ни маленькую графиню Г. с лицом субретки, ни фрейлейн X., которая, наоборот, никогда не поднимала глаз и не улыбалась. Нет, желания сблизиться с ними у нее никогда не возникало. Но Клодина, Клодина фон Герольд… Страстное желание увидеть кроткую девушку овладело герцогиней. Она нажала пуговку серебряного колокольчика, подошла к столу и написала несколько строк.