– Ваше высочество, я имею честь быть другом герцогини! – сказала она с отчаянием.
Грустная улыбка пробежала по его лицу.
– Я знаю! Вообще-то вы не склонны внезапно подружиться с кем-либо, но тут… вы думаете, надо все использовать!
– Так, кажется, думает ваше высочество.
– Я? Слово чести, нет, Клодина! Но вы… Вы с такой стремительностью стали за преграду, которую эта дружба ставит между нами!
– Да, – прямо сказала она, – и я надеюсь, что ваше высочество с уважением отнесется к этой преграде, или…
– Или? Я уважаю и ценю вашу сдержанность, Клодина, – перебил он, стоя на почтительном расстоянии от нее. – Не думайте, что я буду красться за вами, как влюбленный паж. Но позвольте мне быть вблизи вас, не встречая постоянно ледяной холодности, которую вы всегда проявляете ко мне. Оставьте мне надежду на будущее, в котором и для меня засветит солнце! Только надежду, Клодина!
– Я не люблю вас, ваше высочество! – коротко ответила она и гордо выпрямилась. – Позвольте мне удалиться.
– Нет, еще одно слово, Клодина. Я не требую подтверждения вашей благосклонности – теперь не время и не место, вы правы, напоминая мне об этом. Но чем я виноват, что не по любви женился на герцогине, что моя первая страсть принадлежит вам? Я думаю, такое случается и с людьми получше меня. Чувство приходит помимо нашего желания, существует и постепенно растет, тем больше, чем сильнее мы боремся с ним. Я не знаю, почувствуете ли вы что-нибудь похожее, но надеюсь на это и не хочу жить без этой надежды.
Герцог подошел ближе и наклонился к ней.
– Только одно слово, Клодина, – тихо и смиренно попросил он: – Смею ли я надеяться? Скажите «да», и ни один взгляд не выдаст наших отношений.
– Нет, ваше высочество. Клянусь вам любовью к своему брату, я ничего к вам не чувствую, – проговорила Клодина и отвернулась к окну.
– К другому, Клодина, да, к другому? Если бы я был уверен в этом! – страстно сказал он.
Она ничего не ответила.
Герцог в отчаянии пошел к двери, но вернулся.
– Неужели вы думаете, что не все требования чести будут соблюдены? Неужели думаете, что я могу вас унизить? – спросил он.
– Ваше высочество делает это, говоря мне о любви в комнате своей больной супруги. – ответила девушка.
– Если вы так понимаете… – горько сказал он.
– Да, так, клянусь вам, именно так! – воскликнула девушка вне себя от отчаяния.
– Клодина, прошу вас! – прошептал герцог и так быстро стал ходить по комнате, что пламя свечи заколыхалось и стало еще темнее.
Герцог снова подошел к ней.
– Вы знаете, что мой брат, наследный принц, внезапно умер перед кончиной отца, двенадцать лет назад? – спросил он.
Она утвердительно наклонила голову.
– Но вы не знаете, что тогда велись переговоры с Х-ским кабинетом о бракосочетании принцессы Елизаветы с моим братом. Уже было решено, что он поедет в X. посмотреть невесту… Когда кончился траур, поехал я и попросил руки принцессы.
– Это была ваша воля, ваше высочество.
– Нисколько! Эта свадьба была лишней тяжестью, принесенной мне короной. Принцесса Елизавета, ничего не подозревая, смотрела на меня своими большими детскими глазами, зная о моих намерениях так же мало, как о переговорах относительно женитьбы моего покойного брата. Она легко воодушевилась, и я без труда завоевал ее сердце. В то время я был в высшей степени равнодушен к женщинам: лучших я не знал, остальные казались мне ужасно скучными. Принцесса сначала стеснялась меня – я не выношу, когда женщины постоянно витают в высших сферах. Я ненавижу экзальтацию: то прыжки до небес, то смертельная печаль, и сначала приходил в бешенство при потоках слез… Позднее то, что меня отталкивало, стало мне совершенно безразлично. Я всегда был внимательным супругом и довольно снисходительно относился к капризам жены, когда она заболела. Я уважаю ее как мать моих детей, но мое сердце всегда было спокойным и становилось тем равнодушнее, чем больше росла ее привязанность. Я ничего не мог поделать, никакие рассуждения не изменили бы этого. И потом я увидел вас… Я знаю, вы осудили все последовавшее затем и спаслись бегством в свою лесную тишь, но меня непреодолимо влекло к вам, и я нашел вас еще более неприступной, чем прежде, – другом герцогини…
Его лицо дрогнуло.
– Хорошо, Клодина, я прощаюсь, – продолжал он. – Но еще один вопрос: скажите, вы любите другого?
Девушка молчала. Предательский румянец залил ее лицо, выдавая смущение, и она наклонила свою белокурую голову.
– Скажите «нет», – страстно прошептал герцог.
– Ее высочество просит фрейлейн фон Герольд пожаловать к ней в спальню с «Песнями» Шеффеля, чтобы почитать вслух, – сказала, входя в комнату, фрейлина Катценштейн.