Он протянул ей руку.
– Как хочешь, Клодина. Ты знаешь, я согласен со всем, что ты делаешь.
Клодина сошла вниз, поцеловала на прощание девчушку, которая шила куклам платья под надзором Иды, и заглянула в комнату фрейлейн Линденмейер. Старушка спала в своем кресле. Клодина тихо затворила дверь и через вестибюль прошла в сад; перед воротами стоял герцогский экипаж. Меньше чем через полчаса она уже сидела в альтенштейнском парке под дубом и читала герцогине сочинение Иоахима «Весенние дни в Испании», где история его любви переплеталась с поэтическими описаниями прекрасной природы этой страны.
– Клодина, – перебила ее герцогиня, – она, должно быть, была необычайно обворожительна, твоя маленькая невестка? Опиши ее мне.
Молодая девушка устремила свои голубые глаза на приятельницу.
– Она несколько походила на тебя, Элиза!
– Ах, ты льстишь, – погрозила пальцем герцогиня, – но это дало мне хорошую мысль – напомнило о туалете на вечер: не взять ли мне веер и мантилью и явиться в Нейгауз испанкой? Мне кажется, это будет интересно. А ты как оденешься?
– Я отказалась, Элиза.
Лицо герцогини омрачилось.
– Как жаль, – тихо и задумчиво сказала она. – Герцог тоже отказался.
Бледное лицо Клодины вспыхнуло от испуга.
Герцогиня вопросительно посмотрела на нее:
– Тебе жарко?
– Но почему его высочество не хочет присутствовать на празднике? – уклонилась от ответа Клодина.
– Он не объяснил причины.
– Элиза, – поспешно сказала молодая девушка, – если ты прикажешь, я возьму назад свой отказ. Мне легко это сделать у Беаты.
– Я не приказываю тебе, но буду очень рада, – сказала герцогиня с улыбкой.
– Так отпусти меня на час раньше – я хочу сама сообщить Беате о перемене своего решения.
– Конечно! Хотя мне и будет тяжело в твое отсутствие. Но скажи мне, почему ты не хотела ехать в Нейгауз? Я не могу поверить, что тебя так задело столкновение с принцессой Еленой, чтобы из-за него отказывать своим родным.
Говоря это, герцогиня взяла руку подруги и заглянула ей в глаза. Но длинные ресницы не поднялись, а красивое лицо залилось румянцем.
– Нет, нет, – тихо проговорила Клодина, – это не потому. Я обещала Иоахиму тихий, спокойный вечер и думала, ты не заметишь моего отсутствия в шуме и блеске праздника.
– Я никогда не чувствую себя более одинокой, чем среди массы народа, – возразила герцогиня, удерживая руку Клодины, которую та хотела отнять.
– Я буду с тобой, Элиза.
– С охотой?
– Да! – не очень твердо произнесла Клодина и наклонилась к герцогине. – Да! – повторила она еще раз, – потому что я очень люблю тебя.
Герцогиня поцеловала ее.
– И я тебя, Клодина. С того времени, как я была невестой, я никогда не испытывала такого радостного настроения, которое появляется у меня в твоем присутствии. И хорошо, что в дружбе нельзя ожидать разочарований, как в любви, она дает более спокойное счастье.
Клодина пристально посмотрела в лицо герцогини.
– Да-да, – с улыбкой продолжала та, – любовь, замужество приносят, моя дорогая, маленькие обиды и разочарования. Представь себе только, как идеализирует все восемнадцатилетняя девушка, стоя перед алтарем. Но, дитя мое, я потому счастливейшая из жен, что он любит меня. Чувствовать себя любимой, быть уверенной в любви и верности мужа – в этом счастье женщины; потеря доверия была бы для меня равносильна смерти.
Забытая книга лежала на коленях Клодины, а герцогиня тихо рассказывала, как она впервые увидела герцога и сразу полюбила его, о том, какой восторг почувствовала, когда ей сообщили, что он просит ее руки. Она сложила руки и проговорила: «Меня! Он хочет меня!» Она рассказала, как ежедневно писала ему, пока была невестой, с каким чувством счастья, с какой гордостью она после свадьбы вышла на балкон отцовского дворца, чтобы показать мужа тысячам людей, заполнивших площадь, и как потом они вдвоем в простой карете поехали весенней ночью в небольшой замок в окрестностях резиденции. Там она, зацепившись шлейфом за подножку кареты, буквально упала к ногам молодого мужа. Они оба рассмеялись, и, так как ей было больно идти, он взял ее на руки и понес по освещенным пустым коридорам в ее комнату, и там она села у окна, слушала соловья и смотрела на отражавшиеся в пруду огни замка…
Темные глаза рассказчицы заблестели при воспоминании о счастливых днях, и когда в это время из-за кустов показался герцог в безукоризненно элегантном летнем костюме, ее худое, болезненное лицо словно осветилось чудесным светлым сиянием.
Герцог приблизился с поклоном, но явно был не в настроении.