Герцог испуганно взглянул на него и сильно побледнел.
– Не смерть, ради бога, – прошептала принцесса Елена, – только не это…
И она в ужасе отскочила, когда вышла Клодина в забрызганном кровью платье.
Клодина застала в своей комнате кузину.
– Господи, как ужасно! – воскликнула Беата. – Заметь, дорогая, в этом виноват ваш праздник!
– Нет! – тихо сказала Клодина, снимая платье.
– Не волнуйся так, у тебя ужасный вид! – продолжала Беата. – Там, внизу, страшная кутерьма. Я отослала няню с Леони и Эльзой подальше в парк. Здесь стоят лишь те немногие, кто хочет непременно узнать, как это случилось. Принцы у себя в комнате, наследник плачет от отчаяния… Кто же ожидал такое?
– Не будешь ли ты добра взять меня с собой в карету? – спросила Клодина.
Беата, надевавшая перед зеркалом шляпу, быстро обернулась.
– Ты хочешь уехать, Клодина? Тебе нельзя этого делать.
– Нет, я хочу, хочу…
– Ее высочество желает говорить с фрейлейн фон Герольд, – прошептала в дверь горничная.
– Видишь, Клодина, тебе нельзя уезжать, – с видимым удовлетворением сказала Беата, завязывая бледно-желтые ленты своей шляпы.
В комнате больной было тихо и темно, всех удалили, только в приемной герцог ходил взад-вперед неслышными шагами. Клодина села в ногах постели на стул, на который слабым движением руки указала герцогиня, тихим шепотом попросив ее остаться здесь, потому что ей надо поговорить с ней о важных вещах.
Внизу, в комнате наследного принца, на ковре рядом с мальчиком сидела принцесса Елена. Она не плакала, только сложила руки как для молитвы или как будто прося у кого-то прощения…
Принцесса Текла находилась в комнате герцогини-матери. Совершенно расстроенная старушка сидела в одном из глубоких кресел, на которых были гербы Герольдов. Она едва слышала, что говорила принцесса, – ее привело в ужас состояние, в котором она нашла Лизель.
– Да, едва ли возможно понять такое поведение, – вздохнула старая принцесса. – Она интриганка, эта кроткая Клодина.
– Моя милая кузина, – возразила герцогиня, – давно известно, что бо́льшая часть вины в таких ситуациях ложится на мужчину… Пожалуйста, не забывайте этого!
– Но почему ее терпят здесь? – сказала старая принцесса, рассерженная замечанием герцогини, ее желтое лицо при этом потемнело.
– Соблаговолите вспомнить, дорогая, что здесь распоряжается только его высочество.
– Во всяком случае, мой друг, странно, если подумать…
– Да, но бывают случаи, когда лучше не думать, кузина, – со вздохом отвечала герцогиня.
– Барон Герольд просит милости быть принятым вашим высочеством по важному делу, – доложила фрейлейн фон Болен.
Старая герцогиня тотчас приняла его.
Лотарь вошел в комнату. Принцесса Текла любезно улыбнулась ему и встала:
– Тайная аудиенция! Позвольте, ваше высочество?
– Присутствие вашей светлости нисколько не помешает мне повергнуть мою просьбу к стопам ее высочества, тем более что она должна заинтересовать и вашу светлость.
Старая герцогиня бросила на него испытующий взгляд.
– Говорите, Герольд, – сказала она.
Фрейлейн фон Болен, медленно выходила из комнаты. По усталому виду своей всегда столь любезной повелительницы она поняла, что мысли ее не отрывались от больной. Фрейлина поклонилась с тем грустным соболезнующим выражением, которое она приняла с тех пор, как однажды увидела свою госпожу с глазами, полными слез. В душе же она была очень рада: тайный страх, что Клодина вернется на свое место, а ей придется удалиться в скучную домашнюю обстановку, больше не мучил ее: никогда строго нравственная герцогиня не позвала бы к себе ту, которая дерзкой рукой разрушила священные узы и возмутила покой ее семейства.
Оставшись одна, фрейлина улыбнулась и стала думать о будущем, глядя на залитый солнцем сад. Какое ей было дело до горестей и волнений других? Она чувствовала только одно: ей не придется больше проходить с пренебрежительным видом мимо лавок, в которых ее родные много задолжали и хозяева которых ежемесячно требовали уплаты; она не будет больше чистить бензином перчатки и слушать, как прислуга жалуется матери на голод. Теперь она утвердилась в положении фрейлины, а Клодина фон Герольд, очаровательная, незабвенная Клодина, рука которой была нежна, «как у родной дочери», стала герцогине неприятна. Чего еще недоставало этому высокомерному существу? Она нашла могущественного покровителя!
Фрейлейн фон Болен внезапно покраснела: она охотно поменялась бы с Клодиной Герольд местами.
В комнате герцогини было тихо. Иногда доносился голос барона; потом послышался резкий смех принцессы Теклы, и через мгновение сухая и прямая фигура ее светлости в песочного цвета шелковом платье появилась перед испуганной фрейлиной.