- Лучше всех. Меня зовут Анна.
Она наугад ткнула пальцем в меню, попав в кофе с пряностями и в круасон с шоколадом. Вернер выбрал кофе со сливками и сэндвич с сыром. В конце строки с сэндвичем была пометка – «3D». Возможно, её разработка. Она когда-то занималась сэндвичами, но всего, что приходилось делать, уже и не вспомнишь.
- Вы часто бываете здесь?
- Часто. Иногда хочется выпить утренний кофе в коллективе, среди людей. Можно, конечно, поставить на стол два прибора, это создаёт некоторую иллюзию завтрака в обществе, но не слишком удачную. Впрочем, иногда делаю так.
Анна замерла.
- Вы не женаты?
Вернер засмеялся.
- Не нужно смотреть на неженатого мужчину, как на что-то такое, в чём есть изъян. Отношение к семейной жизни меняется с годами. И тогда наступает момент, когда хочется сменить образ жизни. Вот я и сменил.
- Но семья у вас была?
- Конечно. Помните нашу встречу у кладбища? Шёл от внучки. От её дома до моего, - Венер взглядом указал на башни, возвышающиеся над центром соседнего района, – двадцать минут спокойным шагом.
Вернер сказал это очень просто, словно речь шла об обычных домах. Квартиры в этих башнях, созданных по проекту японского архитектора Таками, считались эксклюзивными. Просторные квартиры с микроклиматом, в доме спортзал с бассейном, сауной и всем тем, что только может быть. Вверху три башни соединялись площадкой, на которую могли садиться электролёты.
Подошёл пожилой официант с подносом в руках. Вернер тепло поздоровался с ним.
- Привет, Форш! Как дела?
- Что мои дела? Жду нестандартных заказов, но по утрам все торопятся и пьют обычный кофе с тривиальными сэндвичами и круасонами.
- Обещаю, когда в твою смену у меня будет утро посвободней, я закажу нечто экстравагантное.
Чашки с кофе и блюдца перекочевали на стол и Форш ушёл.
- Вы давно знакомы? – из вежливости поинтересовалась Анна. Приятельские отношения между работниками кафе и постоянными посетителями – дело привычное. Но такое приятельство – Анна знала – обычно не выходит за пределы кафе.
- Год примерно. Я случайно узнал, что мы с ним ровесники – родились в один год и даже в один месяц. Разница всего несколько дней. Удивительно, но это нас сблизило.
Анна смотрела на Вернера с удивлением. Между ним и Форшем – на вскидку – было, по крайней мере, двадцать лет разницы.
- Вы удивлены? Пытаетесь понять – сколько мне лет? Хорошо за восемьдесят.
- Вы чудесно выглядите!
- Просто двадцать лет назад я прошёл обновление.
Обновлением принято называть регенерацию внутренних органов. В природе регенерация доступна лишь низшим животным, но учёные сумели расшифровать механизм этого процесса и запустить его для человека. Разумеется, у человека регенерация происходит совсем иначе, поэтому инициируют регенерацию не всего организма, а отдельных органов, ибо процессы регенерации лёгких и печени - для примера - совсем различны. Обычно регенерацию используют для лечения при тяжёлых болезнях, но иногда люди обращаются в специализированные клиники из желания улучшить свой организм. И тогда человек молодеет, как в сказке. Впрочем, совпадение со сказкой этим и кончается – в реальности это очень сложная и дорогостоящая операция, да и вероятность успеха далеко не стопроцентная.
- Двадцать лет назад? То есть тогда, когда подобные операции только-только начинались? Вы же рисковали. Что заставило?
Вернер улыбнулся.
- Вовсе не жажда бессмертия. Более – желание вернуть себе ускользающую бодрость и энергию. Желание подольше продержаться на работе. Было и любопытство. Прикоснуться к тому, о чём мечтали поколения магов и алхимиков. Подошёл степени прагматично: сначала прошёл обследование, показавшее степень износа внутренних органов. Потом консилиум и сама процедура.
- Много органов обновили?
Вернер в подробности вдаваться не стал.
- Всё было в точности, как предупреждали. Первую неделю я стучал зубами и проклинал тот день и час, когда согласился на обновление. Затем проклятия сменились на лёгкое ворчание. А через месяц я ходил довольный как слон и хвалил себя за решительность. Все мои расходы и страдания окупились с лихвой.
- Я бы не решилась, - сказала Анна. А сама подумала о другом – у неё никогда не будет денег на подобную процедуру. Максимум, на что она может рассчитывать – небольшую регенерацию того органа, состояние которого начнёт стремительно ухудшаться, создавая угрозу для жизни. Впрочем, у неё нет планов на века. Она знает, что после регенерации девяностолетняя женщина выглядит совсем не так, как хотела бы. Это не рецепт вечной молодости.