-А выгоду, как известно, можно извлечь из любого режима. - заключил Орлеанский.
-Мне кажется, господа, лучше поговорить о чем-нибудь другом, более безобидном. - Марго уже потеряла интерес к разговорам о серьёзных вещах. Привыкший к подобной внезапности герцог принялся рассказывать анекдоты о своих амурных похождениях.
Глава 12
Пасмурный октябрь сменил дождливый ноябрь. Прошли выборы мэра Парижа - им был избран Петион де Вильнёв, получивший больше голосов, нежели его соперник генерал Лафайет. Революция продолжалась, однако были смелые предположения, что скоро всё завершится окончательным установлением конституционной монархии. Неугомонным братьям Астрее не хотелось верить в подобные слова, так как они желали принять своё участие в происходящем.
Жермон писал длинные трактаты, где рассуждал о том, как улучшить жизнь простых французов, сделать, чтобы в стране не было ни бедных, ни богатых, а Берти сочинял сатирические стихи и куплеты - они высмеивали аристократов и пользовались большой популярностью в народе. Самой известной была “Жизнь хороша.” Рабочие в карманьолах, торговки и трактирщики знали её наизусть. Эти куплеты можно было услышать как на главных площадях Парижа, так и в его трущобах.
“Жизнь хороша,
Жизнь хороша,
Богат я,
Что слышу?
Они без гроша?
На что бы потратить то, что имею?
Дворец я построить, конечно, сумею.
Церковь воздвигну,
“Слава герою!”
Народ я, пожалуй, чем-то расстрою?
“Долой прежний строй,
А его на фонарь!”
Сейчас всё иначе,
Не будет как встарь!
*********
Сейчас Жермон работал над своим очередным трактатом. Его имя зазвучало после выхода “Рассуждений о свободном народе” - значит, теперь он должен повторить предыдущий успех и не разочаровать публику. Дантон, с которым они виделись достаточно часто, твердил ему об этом. Он отмечал, что помимо красноречия у Жермона есть определённый талант публициста. То, что уныло читалось в Монитёр, у него никто не мог прочесть, не испытав эмоций. Однако он сам не был о себе такого высокого мнения - ему казалось, что любые похвалы это лесть. Что же касается речей, то Жермону так и не представилась возможность блеснуть своим красноречием. В глубине души он мечтал однажды взойти на трибуну, но предвидел, что это случится не скоро.
*********
-Ты всё ещё работаешь над своим трактатом, брат? - спросил Берти, подойдя к Жермону, увлечённо изводившему бумагу.
Жермон оторвался от работы:
-Я не теряю надежды написать вещь, которая сможет изменить положение дел во Франции, но, похоже, все самые лучшие мысли уже были высказаны Руссо и Монтескье. - не без иронии заметил он.
-В отличие от тебя я не имею такого терпения и не могу столько думать и писать, сколько это делаешь ты. - отшутился непосредственный Берти. Он ничуточки не приврал - от природы он был нетерпелив и ему не всегда удавалось довести начатое до конца, однако поэзия была его стихия, и плохих стихов у него никогда не выходило.
Жермон вздохнул и оторвался от написания трактата… Он почувствовал, что мозг отказывается думать, а руки уже устали держать перо. Буквы выходили ужасно корявыми, что, впрочем, было отличительной чертой его почерка.
-Помнишь Анну Люмьер, которая неоднократно была у нас в гостях. - внезапно перевёл разговор в другое русло Берти.
-Да. Ну и что? - равнодушно хмыкнул Жермон.
-Так вот, в прошлый раз она поразила меня пытливостью своего ума. Всё, что обычно женщины слушают со скукой, она слушала с интересом. Ей было не безразлично, кто станет мэром, расспрашивала, о чём говорят в клубе Кордельеров, я с удовольствием отвечал на каждый её вопрос…. - и тут увлечённый своим рассказом, Берти почувствовал на себе подозрительный взгляд Жермона. Ему показалось, что брату явно что-то в этом не нравится.
-Какой ты наивный, Берти. Я думаю, она не так проста, как тебе кажется.- отрезвляюще сказал Жермон.
-Тебе везде и во всём мерещится подвох. - вспылил Берти, возмущенный подобными словами. Он был очень упрям и всегда стоял на своём, особенно когда с ним категорически не соглашались. - Я тебе говорил, что она не аристократка, а дочь богатого торговца, насильно выданная замуж за английского лорда. С ней всегда легко общаться.
-Это она тебе сказала? - приподнял бровь Жермон. Берти почувствовал, что начал закипать, но взял в себя в руки и ответил утвердительно. - Что ж, она вполне спокойно могла соврать тебе, чтобы потом использовать в своих целях.