-Вы не понимаете меня, месье. Ко мне могут явиться в любой момент. Де Бланк рассказал мне, как это произошло с его другом. - она говорила так искренне, что Жермон не знал, что ему делать. Он чувствовал, что не должен бездействовать, ему надо предпринять что-то, чтобы защитить леди Анну.
- Побудьте пока у нас, успокойтесь, а когда вернётся Берти, мы обязательно что-нибудь придумаем.
Леди Анна почувствовала облегчение, ведь из тупика обязательно есть выход, просто ты его пока ещё не нашёл….
Словарик:
11 августа Законодательное собрание предоставило муниципалитетам полномочия арестовывать подозреваемых
Глава 17
Жермон обрадовался, увидев, что его спокойствие стало передаваться леди Анне. Она держала себя более свободно, выражение её лица изменилось, а в глазах появилась надежда. Надежда на него, на то, что он найдёт способ ей помочь. В этот момент Жермон понял, что что-то в нём изменилось - к лучшему или худшему, он не знал, но он понял, что в его душе есть место чему-то, что гораздо важнее всех его трактатов вместе взятых.
“Я должен заботиться о ней и защищать её. Нельзя провести всю свою жизнь за письменным столом, всё время рассуждать том, что надо сделать для счастья народа, забывая о своём собственном. “-подумалось Жермону. Может быть, у него появился шанс изменить свою жизнь, а может быть….
Хлопок входной двери отвлёк его от раздумий. Это пришёл Берти. Жермон сказал леди Анной, что им с братом кое о чём надо поговорить наедине и отправился в хол. братьям
-Жермон, - с порога начал радостный Берти,- я был у Жоржа Дантона. Тот читал мои новые патриотические куплеты и сказал, что если я буду продолжать в том же духе, то Революция вознесёт меня на вершину. А издатель, месье Лефевр, заявил, что моё творчество хорошо продаётся. Как видишь, я имею все шансы для того, чтобы стать известным.
Жермон порадовался за брата, но посоветовал ему не слишком полагаться на Фортуну. Она, как известно, дама непостоянная.
-Ты ведёшь себя как Месьё Ануё, брат! - улыбаясь, ответил Берти. Он не любил, когда его учили жизни.
Жермон засмеялся и сказал:
-Ты мне льстишь! Я не требую от тебя примерного поведения и послушания во всём. - Затем он посерьёзнел и сказал брату:
-Берти, у меня есть для тебя две новость. Де Бланк сбежал за границу, а Анна Люмьер пришла к нам в надежде получить помощь. Сейчас арестовывают врагов Революции, она переживает, что могут прийти за ней. Всё же несколько месяцев жила с аристократом и была замужем за английским лордом.
Поразмыслив, Берти предложил:
-А что, если мы спрячем её у себя? У нас ей бояться нечего. В нашем патриотизме и преданности Революции никто не посмеет усомниться.
-Это, конечно, опасно, но, с другой стороны, мне страшно отпускать её. Мало ли что может случиться? Вдруг и правда с обыском придут. - задумчиво проговорил Жермон.
Гражданский долг боролся в нём с человеческим. Он предан Революции, уверен, что она принесёт народу счастье, а леди Анна продолжала ему казаться девушкой старорежимной. Да, она не из фанатиков-аристократов, но единомышленницу он в ней вряд ли найдёт. Возможно, она враг Революции, но, прежде всего, она - человек, оказавшийся в опасности, человек, которому Жермон может помочь. Если он бросит её на произвол судьбы, то будет корить себя за это всю жизнь.
-Ты можешь превратить её в настоящую патриотку. - прервал раздумья Жермона Берти. - У неё пока что нет никаких определённых политических предпочтений.
-Ты так думаешь? - наивное предположение Берти удивило Жермона. Разве возможно заставить человека искренне поверить в то, во что он никогда не верил?
-Я в этом уверен. - ответил Берти и положил
руку на плечо брата.
********
ДНЕВНИК АННЫ ЛЮМЬЕР .
“18 августа. 1792 год.
С недавних пор у меня началась новая жизнь. Братья Астрее убедили меня остаться у них на некоторое время. Мне было неловко, но всё-таки я согласилась. Они относятся ко мне как к своей сестре. Я чувствую себя в безопасности - Жермон и Берти говорят, что мне у них ничего не грозит. Я продолжаю писать фон Чарльстоуну, хотя всё чаще вспоминаю прощальные слова де Бланка. Я очень рада этим переменам, которые сначала казались мне ужасными. Виконт перестал портить мне жизнь, я не обязана выслушивать жалобы и мерзкую ложь этого Тартюфа.”
“30 августа. 1792 год.
Мы с Жермоном долго говорили о политике. Я поняла, что разделяю его убеждения. Свобода, Равенство, Братство! Лишь бы кровь не запятнала эти прекрасные слова….. “