********
-Когда эта тюрьма была ещё прекрасным Люксембургским дворцом, а я - наивным мальчиком, проходя мимо, я говорил матери, что хочу здесь жить. И вот, спустя 30 лет, моя детская мечта сбылась. - грустно пошутил маркиз де Фонтенель, когда заключённые собрались за обеденным столом.
-А я всё время мечтал любоваться на Люксембургский сад и писать стихи. Сейчас я только этим и занимаюсь. Если б не допросы, то я считал бы себя самым счастливым человеком на свете. - жизнерадостно сказал Берти.
-Право, месье, вы вселяете в нас надежду и веру в лучшее. - заметила молодая аристократка.
-А вы, мадемуазель Нинон, служите украшением нашего общества. - ради смеха Берти стал говорить так, как его соседи голубых кровей.
Нинон с интересом посмотрела на него и сказала:
-Вы так не похожи на остальных республиканцев. Вы такой милый и галантный, а они все грубые и вечно пьяные. -
Один из гвардейцев, наблюдавших за ними, хмыкнул:
-Ох уж мне эти аристо!
-Лучше следи за этим поэтом, Бернар. - шепнул ему на ухо другой. - Начальство интересуется поведением гражданина Астрее.
-А я, мадемуазель, не знал, что с аристократками так легко общаться. Пока я не встретил вас, мне они казались гордячками и недотрогами, которые при любом удобном случае хвастаются своей родословной.
-К чему хвастаться?Титулы сейчас не в почёте. - печально заметила Нинон. - Меня арестовали из-за того, что я носила кулон в виде королевской лилии . А вас из-за чего?
-Мадемуазель де Голль, это известный поэт Берти Астрее. Он написал памфлет против власти. - сообщил де Фонтенель.
-Так это вы тот самый Берти Астрее, чьи стихи изумили весь Париж? Прочтёте нам что-нибудь? - попросила Нинон.
-Извольте. Я хотел прочесть стихотворение, которое написал специально для вас.
“О дева нежная,
Твоей пленен красою неземной,
Могла судьба так посмеяться надо мной,
Что в вас свою я обрету любовь,
Где льются слёзы, как невинных кровь….”
Всё остальное было так же патетично. Нинон эти строки восхитили и заставили прослезиться.
******
В Люксембургской тюрьме Берти чувствовал себя даже лучше, чем дома - вместе с Нинон он прогуливался по роскошным галереям бывшего дворца и любовался висящими на стенах полотнами Рубенса.
-Боже мой, как хорошо, что революционеры оставили много всего красивого в этом месте. Если не обращать внимания на гвардейцев и решётки на окнах, может показаться, что это совсем не тюрьма. - как-то сказала ему Нинон.
-Да, красота всё-таки осталась. - сказал он, бросив взгляд на полотно Рубенса. - Хоть перед смертью полюбуюсь на картины этого великого художника.
-Что вы хотели мне сказать? Перед смертью? - воскликнула Нинон. - Я не хочу, чтобы погиб такой талантливый поэт, как вы.
-Простите, мадемуазель… - Берти упорно пытался вспомнить её фамилию, но не мог.
-Мадемуазель де Голль.
-Да, мадемуазель де Голль, прошу прощения, я не желал вас расстраивать, просто сорвалось с языка. - сказал Берти. - У вас прекрасная фамилия. Сам Бог велел тем, кто её носит, быть государственными людьми. - это была шутка, но Нинон восприняла его слова всерьёз :
-Благодарю вас, месье. Но, мне кажется, Францией так и будут править приспешники Робеспьера.
-Я так не думаю, мадемуазель де Голль. Времена меняется - возможно, появится новая Республика с более мудрыми законодателями. И, кто знает, вдруг ваши потомки будут в их числе? - улыбнулся Берти.
-Вы удивляете меня своими странными фантазиями. Какие у нас могут быть потомки, если мы на волосок от смерти - я в заключении, а мой брат на войне.
-Не будем о грустном, мадемуазель де Голль. Лучше напишите стихотворение и прочтите мне его этим вечером.
-Мне не даётся поэзия, но такому очаровательному молодому человеку, как вы, я не могу отказать. - ответила Нинон.
Этим вечером она представила своё стихотворение на суд Берти, тот дал ей дельные советы, сказал, что исправить и заключил:
-Мне кажется, у вас неплохо выходит, мадемуазель де Голль. По моему мнению, в поэзии главное чувствовать и находить нужные слова для выражения своих чувств, а остальное придёт со временем.
-Вы так часто льстите, месье. Я знаю, вам не хочется обидеть меня горькой правдой. - вздохнула Нинон, выслушав его похвалу.