- Если бы я любил льстить, то никогда не оказался бы здесь. Ведь меня отправили в тюрьму за то, что я сказал правду. - рассмеялся Берти. - Я хотел бы спросить, - она увидела, что он слегка смутился, - могу ли я звать вас по имени. Вы будете для меня Нинон, а я для вас - Берти, а не этим безликим месье.
Девушка тоже смутилась и согласно кивнула. Всё-таки тюрьма не то место, где нужно блюсти этикет.
*******
Незаметно прошёл октябрь. Аристократы, а в особенности мадемуазель де Голль, полюбили Берти. Они часто собирались вместе, говорили о разном, он читал им свои стихи. Нинон очень любила их слушать - чем больше они виделись, тем отчётливее она понимала, что она начинает испытывать к нему тёплые чувства.
В этот день ничего не предвещало беды, но как гром среди ясного неба пришло известие о том, что завтра утром Берти вызывают в Революционный трибунал.
-Надеюсь, вам повезёт избежать встречи с Мадам Луизон, мой друг. - вздохнул маркиз де Фонтенель. Он искренне переживал за своего товарища по несчастью.
-Я слышала, что общественный обвинитель знает лишь один приговор: смерть. Я молю Господа, чтобы Он покарал Фукье и этого кровавого диктатора Робеспьера. - патетически сказала Нинон.
- Я уверен, Бог рано или поздно услышит ваши молитвы. Верньо мудро сказал, что Революция, подобно богу Сатурну, пожирает собственных детей. В конце концов, Робеспьер падёт жертвой террора, который он сам развязал. - успокоил её Берти. - Но я боюсь, мы больше не увидимся, Нинон, поэтому хотел бы отдать вам те стихи, что сочинил здесь. Если вы выйдете на свободу, а я не сомневаюсь, что так и будет, пожалуйста, передайте их моему брату. Его адрес я записал для вас на одном из листов.
-Это для меня большая честь, Берти! Но разве я смогу выйти отсюда и выполнить вашу просьбу? - спросила удивленная Нинон.
Вместо ответа Берти провёл рукой по её волосам и сказал:
-Вы очень добрая и сильная, Нинон. Я уверен, что у вас всё получится. Будь у меня чуть побольше времени, я бы даже на вас женился. - пошутил он.
Они тепло попрощались. Нинон выразила надежду на то, что его освободят, но Берти не ожидал от Революционного трибунала милосердия. Он понимал, что исход его дела был уже заранее ясен. Осталось лишь соблюсти некоторые формальности.
Словарик:
1.«Чихнуть в мешок» — на простонародном жаргоне времен Французской революции означает — быть казненным, обезглавленным, так как после казни отрубленную голову бросали в мешок.
2 .Мадам Луизон - народное прозвище гильотины.
Глава 22
Вот плаха. Он взошел. Он славу именует…
Плачь, муза, плачь!..
Александр Сергеевич Пушкин. “Андрей Шенье”.
Огромный зал величественного Дворца Правосудия. Когда-то в нём заседал Парламент и Людовик XIV самодовольно произнёс обречённую на бессмертие фразу: «Государство — это я!». Сейчас же в нём должен был состояться очередной судебный процесс. Нужно было вынести приговор двадцати одному человеку.
Общественный обвинитель Фукье-Тенвиль - весьма неприятная личность с выдающимся носом - полагал, что процесс не затянется. Председатель Революционного трибунала Эрман - тоже весьма тёмная личность - думал так же.
-Я так привык ко всему этому, что мне уже смешно видеть надежду в глазах осуждённых. Они должны бы свыкнуться с мыслью, что путь отсюда только на гильотину. - губы Фукье растянулись в ухмылке.
-Как ты думаешь, у нас не будет больших проблем с этим Бертраном Астрее? Он покорил стихами весь Париж, не проявят ли присяжные к нему симпатии? - поинтересовался Эрман.
-Если проявят, сами отправятся на свидание с Луизон. - хмыкнул Фукье.
******
Когда Берти ввели в зал, он обратил внимание, что за высокой балюстрадой, отделяющей судей от мест, отведенных для публики, собралось много зевак. Промелькнула мысль о значимости этого процесса. Возможно, он даже войдёт в историю. Бюстам Брута, Марата и Лепелетье придётся вновь стать свидетелями очередного беззакония. За длинным столом сидел Эрман вместе с четырьмя судьями. Перед ним стояло бюро, золоченые ножки которого изображали грифонов.
-У них тут всё со вкусом обставлено! - заметил Берти, оглядывая зал.
-Лучше подумай о том, что скажешь в своё оправдание. - заметил его сосед по скамье подсудимых.
-Я скажу, что ни в чём не виновен. В конце концов, они уже всё решили. - вполголоса ответил Берти. Сосед не расслышал его слов, ибо Эрман торжественно провозгласил:
-Объявляю заседание Революционного трибунала открытым.
-Гражданин Бертран Астрее, я обожаю ваши стихи! - со зрительского места крикнула молодая горожанка.
-Призываю к тишине! - и Эрман позвонил в колокольчик. - А вы, гражданка, - обратился он к той молодой женщине, - помалкивайте, если не хотите отправиться на скамью подсудимых.
Воцарилось молчание. Берти шепнул своему соседу:
-Чем-то всё это напоминает мне заседание Национального Конвента.
-Я никогда не был там, но верю вам, гражданин. - вздохнул тот и по-дружески улыбнулся Берти.
*******
-Начнём, пожалуй, с гражданина Бертрана Астрее. - не отрывая глаз от бумаг, сказал Эрман. - Итак, гражданин, - обратился он к Берти, - вы обвиняетесь в содействии контрреволюции, подстрекательству к мятежу и государственной измене.
-Тоже самое мне говорили на моём первом допросе. - заявил Берти.
Эрман оторвался от бумаг и сухо ответил:
-Насколько мне известно, вы с упорством отрицали собственную вину, но перед лицом революционного правосудия будете вынуждены её признать.
Берти только и делал, что отвечал на вопросы. Сначала их задавал председатель Эрман, потом грубый на язык общественный обвинитель. Берти держался самоуверенно и даже шутил.
-Как бы вы ни отрицали свою вину, вы всё равно отправитесь на гильотину. Ясно, гражданин Астрее? - грубо бросил Фукье.
-Если вы отрубите мне голову, Франция потеряет прекрасного поэта. - надменно ответил Берти. Самообладание не покидало его ни на минуту.
-Поэты не нужны Республике, так что после вашей смерти Франции станет легче. - отрезал Фукье.
-Моя поэзия обречена на бессмертие, раз о ней так любят спорить. - рассмеялся Берти. - “Vita brevis, ars longa”, что значит “жизнь коротка, искусство вечно! “
-Итак, вы признаёте себя виновным? - спросил Фукье. Самоуверенность Берти начала выводить его из себя.
-Если вам так угодно, гражданин, то признаю. - гордо ответил Берти. Его участь, как и участь всех остальных подсудимых, была решена.
*****
- Революционный трибунал признаёт подсудимых виновными в государственной измене и приговаривает к смертной казни на гильотине. Приговор будет приведен в исполнение сегодня в 4 часа пополудни на площади Революции…- подытожил Эрман. Он хотел сказать ещё что-то, но был прерван:
-Гражданин председатель, это несправедливо! Я ни в чём не виноват. - воскликнул кто-то из подсудимых. В отличие от Берти этот несчастный ещё не осознал, что Революционный трибунал глух ко всем мольбам.
Раздался звук колокольчика, и Эрман изрек традиционную фразу:
-Увести осуждённых. Заседание Революционного трибунала объявляется закрытым.
**********
Сквозь тучи проглядывало солнце. На площади Революции
гордо возвышалась гильотина. Сегодня у неё было много работы.
-Бертран Астрее! - крикнул глашатай.
Жизнь заканчивается. Раз, два, три, четыре, пять…. Сколько ещё шагов ему осталось? Совсем немного. Вот он уже стоит на эшафоте. Смотрит на людей. Кажется, в толпе кто-то улыбается Берти. Лишь мгновение отделяет его от вечности и от лучшего мира, Света, к которому всё ближе его душа. Лезвие опустилось. В толпе кто-то с горечью вздохнул:
-Франция лишилась такого талантливого поэта.
-Палачи Берти даже мизинца его не стоят. Он будет отомщён.
Подул сильный ветер. Затем из-за туч вышло солнце и осветило кровавую площадь Революции.
-Террор, как плохая погода, - когда-нибудь он закончится, и мы наконец вздохнём с облегчением. - эти мудрые слова подхватило эхо.
Словарик:
Лепелетье -Лепелетье де Сен-Фаржо Луи Мишель (29.05.1760, Париж — 20.01.1793, там же) — деятель Французской революции XVIII века.
Автор «Плана национального воспитания» (1793), предусматривающего введение всеобщего начального бесплатного образования детей.
В июне — июле 1790 года был председателем Учредительного собрания. В 1792 году избран в Конвент. Член Якобинского клуба. В январе 1793 года голосовал за казнь Людовика XVI. Смертельно ранен роялистом. Был признан мучеником.