– До завтра, сударыня!
На следующую ночь Антуанетта вновь сбежала из дому к ожидавшему её на улице Равилю, и вместе они на машине отправились в центр Даменстока, где вышли на Главной площади, что сияла вереницами фонарей, над которым порхали крупные смоляные вороны.
– Равиль, а, Равиль, у меня идея возникла! – просияла девочка.
– Какая, сударыня?
– Покатай меня на спине, а? С ветерком!
– С ветерком, говорите... Ну, что ж, всё для вас, Нетта!
Антуанетта ловко взобралась на спину Равиля и обняла его за шею. Извозчик тряхнул головой и, крикнув: «Держитесь!», побежал вперёд. Так они добрались до лаборатории «Трагейд», где работал сам Создатель. Нетта помахала зданию рукой и посмеялась.
– Поздравляю, вы почти помахали самому Создателю! – усмехнулся Равиль.
– Теперь буду всем рассказывать! Хи-хи!
Спустя пару метров Равиль остановился у круглосуточного магазина и спросил:
– Сударыня, не хотите мороженого?
– Хм... Хочу, только я кошелёк забыла.
– Ничего страшного, я вас угощу!
Вышли из магазина они с эскимо в руках и смехом на устах, а после продолжили прогулку, дуэтом напевая песни. И много общего было в их интересах и увлечениях: и любимые авторы книг, и любимые песни, и исполнители, и вкусы, еда, привычки – в общем, они ощущали себя единым целым. Равиль очень давно не чувствовал такой тёплой и сильной привязанности к кому-то, хоть и знакомы они с Антуанеттой были всего лишь вторую ночь.
– Спасибо за нашу встречу, Нетта, – ласково улыбнулся Равиль, прежде чем проститься со своей новой юной спутницей.
– А меня за что благодарить?
– Больше некого благодарить.
Девочка крепко обняла извозчика и посмотрела ему прямо в глаза.
– Я люблю тебя, Р-равиль, – хихикнула она с рыком.
– Ох...
Равиль потерялся. Он не знал, что ему ответить и как реагировать на эту фразу. Как давно ему не выражали свою привязанность словами, тем более такими... откровенными? Как это можно было назвать?
– Я... я тоже люблю вас, сударыня. Мы знакомы только две ночи, но для меня вы уже – добрый и близкий друг.
Наградой за слова ему стала ярчайшая улыбка Антуанетты, прямо-таки просиявшей от счастья при свете наклонившегося к ним фонаря, будто благословлявшего их крепкую дружбу.
– Ну, мне пора, а то мало ли кто проснётся, – с печалью в голосе сказала девочка, нехотя выпуская извозчика из объятий. – Завтра будет последняя наша встреча, да?
– Вы завтра уезжаете, сударыня?
– Да. Завтра... днём. Следующая ночь будет последней для нас в Даменстоке.
– Но не последней нашей встречей. Я вас отвезу на вокзал.
– Правда?
– Конечно!
И Антуанетта ушла, напоследок ещё раз обняв Равиля. И долго извозчик стоял, подобно статуе, смотря вослед ушедшей и не понимая, как он жил до этого без сие лучика света в его долгой, мрачной жизни. Давно, очень давно ему никто не освещал этот тернистый путь, сотканный из бесконечных мучений и ужаса, уже как сотню лет он не ощущал себя по-настоящему живым. Живым! Он чувствовал своё сердцебиение, ощущал тепло в своём мёртвом, ледяном теле и мрачные мысли растворились в солнечном свете, подобно тучам после сильного дождя. Он смотрел на свои трясущиеся руки, особенно на пальцы, которые кололо тепло, прижимал ладони к груди и был готов зарыдать от счастья.
– До завтра... друг мой.
В последнюю ночь Равиль томился ожиданием на улице Механико, меряя асфальт шагами и отсчитывая секунды. Беспокойство завладело его душой, волнительные мысли ураганом крутились в голове.
«А вдруг они уехали? А вдруг прошлая ночь была последней? А если они узнали, что она сбегала из дому по ночам и теперь бдят за ней? А если...»
Но беспокойства были беспричинны: Антуанетта вскоре вышла из подъезда, одарила его привычной улыбкой и бросилась к нему в объятия.
– Прости, что не выходила; родители долго ворочались в постели. Но теперь всё хорошо, я с тобой.
– И я с тобой...
– Ну, куда отправимся, Р-равиль?
– А куда вы хотите, Нетта?
– Хочу-у... в парк! Как его там, Хат... хо...
– Хатхорийский парк?