Но взять себя в руки не получалось. Когда со стороны Красной площади появилась группа человек в двадцать туристов, его сердце забилось учащенно. Лариса издалека слегка махнула ему рукой. Когда подошли, она на немецком предложила всем зайти в автобус, только потом чмокнула Сергея в щеку и шепнула:
- Поехали с нами. Располагайся на заднем сидении.
Сама уселась в кресле впереди и, когда автобус тронулся, взяла в руки микрофон и объявила, что в группе появился еще один турист, который пробудет с нами некоторое время. Многие оглянулись и с улыбкой поприветствовали.
На набережной Москвы-реки подъехали в валютный магазин «Березка», где многие купили русские сувениры. В основном матрешки, балалайки и майки с надписью «Перестройка». После этого автобус подвез их к гостинице «Космос», где группа обедала в ресторане «Калинка».
Сергей здесь же, в баре, взял себе рюмку коньяка, а Ларисе «Мартини». Они сидели в стороне и наблюдали за немцами.
- Вот так получается. Думали, что уже расстались навсегда. Но в жизни оказывается все сложнее.
- После отпуска я долго страдала от морального похмелья. Часто тебя вспоминала. И соскучилась очень. На долго ты приехал?
- Пока не прогонишь. А если серьезно, то дня три могу пробыть в Москве.
- Где остановился?
Недалеко отсюда. За ВДНХ – гостиница «Алтай». Это, конечно, не твой «Интурист», но ничего, нормальный чистый одноместный номер. Приглашаю тебя в гости.
- Это завтра, а сегодня мне еще надо провести эту группу. С утра быстренько составлю отчет и я в твоем распоряжении. Следующую группу встречаю через три дня.
- Почему эти немцы подходят к раздаче по несколько раз и берут так много? Говорили, что они люди высокой культуры и кушают мало.
- У них выбор – обедать в ресторане «Космос» порционные блюда на верхнем этаже с созерцанием всей Москвы, или здесь. Они отдают предпочтение «шведскому столу». Просто это очень рациональная нация, но покушать любят, как и все.
После обеда туристы загрузили свои вещи в автобус и поехали в Шереметьево. В аэропорту группа тепло попрощалась с Ларисой, поблагодарили её и пошли на посадку в самолет.
Возвращались в центр в пустом автобусе вдвоем.
Сергей предложил пойти в ресторан, и они отправились в «Прагу», где им нашли два свободных места. Они сидели в роскошном зале и Сергей почему-то, совсем некстати, вспомнил их поселковое обшарпанное кафе и Любку с пивными кружками.
Рядом в зале поменьше вовсю гуляла большая компания офицеров в летной форме с женами. Они, видно, давно начали застолье и вышли к эстраде танцевать.
- Какие-то лица знакомые, - сказал Сергей.
- Это космонавты обмывают свои награды. Недавно трое из них возвратились с полета.
- Рассказывай, как ты живешь? Как семья?
- Сын учится хорошо. Уже девочки домой стали позванивать. Ну, а мой симбиоз с мужем – так это совсем не интересно. Все чинно, спокойно и стабильно. Только все больше плесенью зарастает моя семейная жизнь. Хотя, я отдаю себе отчет, что так живут многие.
- Трудно тебе с немцами работать?
- Нисколько. Я считаю, что из всех европейских наций немцы – самые организованные и послушные.
- У меня какое-то особое отношение к ним. Мой дед погиб на войне. И язык их резкий, обрывистый, некрасивый.
- Особое отношение к ним не только у тебя. Но эти предубеждения необходимо забывать. Они раскаялись, а это говорит о многом. Я несколько раз бывала в Германии, здесь с ними много работаю и, поверь, эта нация достойна уважения. Они культурные, доброжелательные и высокоорганизованные. Умеют хорошо работать. Качество их товаров лучшее в мире. Умеют хорошо отдыхать. Многие из них скрупулезные, педантичные и прагматичные. Но и наша русская безалаберность и широта души меня тоже расстраивает. В России всё на надрыве, люди у нас эмоциональные, все проблемы решают, руководствуясь чувствами.
Кроме Германии, я бывала и в других странах Европы, и меня всегда удивляло то, что даже в самых отдаленных деревнях там везде чистота, ухоженность и порядок. У них больше чувства собственного достоинства, которое не позволяет им жить в таком запустении, уродстве и грязи, как живут наши, особенно на периферии.
Они не понимают, почему вдоль всех наших железнодорожных путей сплошные мусорки, и никто за это не отвечает, почему на маленьких станциях стоят туалеты без дверей и видом на проходящие поезда. Мне стыдно за все это.
И вообще, по большому счету, у меня очень большие сомнения, кто же в итоге победил в той войне. Немцы хорошо живут, они богатые, они размножаются. А мы вымирает…
А в отношении языка… Конечно, он не такой певучий, как итальянский, но этот язык стал моей профессией. Так получилось. Сначала в школе учила, потом в университете. Тема войны вопрос серьезный… Многие из них просто не верят, что наших погибло более двадцати миллионов. Встречала я и фашистов и антифашистов. Разных встречала. Выродки в каждой стране встречаются. Я сама не пойму, как этот идиот Гитлер смог оболванить такую нацию. Но прецеденты были и в нашей стране. Ты знаешь, что я имею в виду.