Собирали картины они с братом Сергеем Михайловичем более тридцати лет, и в 1892 году Московская дума официально приняла в дар это собрание произведений искусств. Тогда эта коллекция насчитывала около двух тысяч произведений живописи, скульптур и рисунков, в основном русских художников. По тем временам этот дар городу оценивался в миллион четыреста тысяч рублей. В настоящее время каждый год по залам Третьяковской галереи проходят полтора миллиона посетителей.
Лариса повела Сергея по залам музея. Поскольку она здесь бывала часто, то больше с интересов наблюдала за ним. Зал древнерусского искусства с иконами Андрея Рублева, Феофана Грека и Дионисия Сергей осмотрел внимательно, но без должного интереса. Портреты всяких вельмож его тоже мало интересовали. Он прошел мимо Боровиковского, Левицкого, Кипренского и Тропинина. Даже знаменательный Брюллов и «Богатыри» Васнецова его не заинтересовали. Внимательно смотрел на картины крестьянской жизни Васнецова. Врубеля и Куинджи не понял. Понравился Кустодиев. Долго стоял перед «Крестным ходом на Пасху» и «Проводами покойника» Перова, «Христос в пустыне» Крамского и «Что есть истина» Н. Ге с Христосом и Понтием Пилатом. Очень ему понравились работы Левитана «Над вечным покоем», «Вечерний звон» и «Лесные дали» Шишкина.
- Лара, покажи мне, пожалуйста, картины художника Ярошенко, которого мы смотрели в Кисловодске.
Его потрясли картины «Всюду жизнь» и «Кочегар».
Залы работ советской эпохи с их социалистическим реализмом, Лениным и красными лошадями Петрова-Водкина он вообще не удостоил вниманием.
- А у тебя, мой друг, оказывается, неплохой художественный вкус. Мне тоже нравятся те полотна, на которые ты обратил внимание, - на выходе из галереи сказала Лариса.
- Я преклоняюсь перед этими братьями Третьяковыми. Какие раньше были люди! Настоящие патриоты своей Отчизны.
После картинной галереи Сергей и Лариса решили сходить отдохнуть в кино. В кинотеатре «Россия» как раз шел знаменитый голливудский фильм «Кинг-Конг».
Выйдя из кино, они почувствовали, что сильно проголодались.
- Здесь напротив, на Пушкинской площади недавно открылся первый в Советском Союзе канадский ресторан быстрого питания, «фаст-фуд» под названием «МакДональдс». Я там еще не была. Пошли покушаем гамбургеры.
- А что такое гамбургеры?
- Это обыкновенный бутерброд: булочка с мясом. Если с сыром, то – чизбургер. Говорят, очень вкусно.
- Вообще, это слабовато – бутерброды, - но пошли, попробуем эту заморскую еду.
То, что они увидели при подходе к «МакДональдсу», их поразило. Очередь змейкой растянулась по всему Пушкинскому скверу, наверное, километра на два. В конце очереди стояли какие-то представители Средней Азии: то ли казахи, то ли киргизы. Они сказали, что очередь двигается быстро и часа через три они попадут в ресторан.
Подъехала иномарка. Из нее вышли иностранцы с кинокамерой и стали снимать очередь. Они что-то переговаривали между собой и громко смеялись. К Сергею подошли молодые шустрые ребята. Видать, местные, москвичи. Предложили продать свою очередь человек на двести впереди.
Лариса обратилась к Сергею:
- Принимай решение. Будем стоять или уйдем?
- Пошли отсюда, от этого позорища подальше. Да я себя уважать не буду, чтобы стоять в очереди три часа, и попробовать какой-то заграничный бутерброд. Деньги у меня есть, веди меня в приличный московский ресторан.
- Сережа, браво! Конечно же, мы отсюда уйдем. И поведу я тебя в один из самых старинных и престижных ресторанов Москвы – «Славянский базар». У меня там знакомая администратором работает.
Возле входа в ресторан стояло человек тридцать. Они с надеждой смотрели на невозмутимого, здорового толстого швейцара в черной фирменной одежде с лампасами. Он стеклянными глазами смотрел на толпу и на все просьбы односложно отвечал:
- Сегодня свободных мест нет.
Когда некоторые прорывались, предварительно всучив в его широкую лапу четвертак, и звучали в толпе недовольные голоса, он лениво говорил:
- Предварительный заказ. У них бронь.
Лариса смело прошла сквозь толпу, показала свое удостоверение «Интуриста», сказала, что ей надо встретиться с администратором Элеонорой Викторовной. Швейцар нехотя распахнул перед ней дверь.