И сейчас бесправье зэков почти такое же, как и много лет назад на Соловках, где мы с тобой побывали. Только те вохровцы были вероломными, а нынешние стали хитрее и подлее. Сейчас всем стали править деньги. И для улучшения отсидки на зоне гуляют большие деньги. А мне, сама понимаешь, никто помочь не мог. Да я бы ни от кого ничего бы и не взял. Я там для себя вывел три закона: «Никому не верить», «Никого не бояться», «Никого ни о чем не просить». И выжил, слава Богу. Иногда подумывал о побеге. Были варианты, но я отбросил эту затею.
В общем, насмотрелся там всякого, тошно даже вспоминать. Вышел на волю, осмотрелся вокруг, а здесь новая жизнь, новая страна. Все стало по-другому. Люди изменились. Много стало злых и жестоких.
Сергей закурил еще одну сигарету и молчал, смотря в одну точку. Лариса вытерла слезу и промолвила:
- Господи, сколько же ты натерпелся?! А что было потом?
Сергей не обратил внимания на ее вопрос, сказал:
- Сколько я по ночам и в камере СИЗО, и в карцере, и в лагерях вспоминал тебя. Ты для меня была как свет далекой звезды. Далекая, призрачная и недосягаемая. Что хорошего я в жизни кроме тебя, кроме нашего «кавказского романа» видел? Кисловодск и четыре встречи после него. Только это у меня и было светлым пятном. Я только этим и жил. Да, возможно, и сейчас только этим и живу. Все остальное – мрак.
В последнее время я стал задумываться над смыслом жизни. Какая жизнь была у моих предков? Мой прадед беспросветно пахал, белого света не видел. Мой дед еще молодым погиб в окопах Сталинграда в сорок третьем. Бабушку помню хорошо. Добрая такая была. Как она замуж вышла за моего деда, через год война началась. Кажется, что больше в жизни у неё и мужика не было. Так и умерла «солдаткой». Отец на этой проклятой шахте трудился, пока легкие свои не угробил от силикоза, и умер раньше времени. Моей матери тоже выпала своя доля, не лучше, чем у бабушки. Мало они с отцом пожили нормально. Бабушка была «вдовой-солдаткой», а мать – «вдовой – шахтеркой». У меня жизнь непутево сложилась. Моя дочь с зятем мыкаются в этой жизни, к чему-то стремятся, хотят пристроиться, и все беспросветно. Я часто себя спрашиваю – что хорошего в этой жизни меня ожидает? Зачем мне такая жизнь? Зачем Всевышний дал мне ее и меня не спросил – нужна ли она мне, такая жизнь? С такими испытаниями?
- Сережа! Ну почему так все безнадежно? Невозможно жить без цели, без смысла жизни. В твоих глазах такое выражение вселенской тоски!
- А в чем смысл жизни? Кто знает эту истину? И что вообще есть истина?
- Истины не знает никто. Здесь ты прав. Мое личное мнение, что истина в гармонии с самим собой. Расскажи, пожалуйста, что было дальше.
- Какая на хрен гармония в этой паскудной жизни? Мы с тобой разговариваем на разных языках. Впрочем, все объяснимо… Если бы я не любил тебя так сильно, то, наверное, легче было там, за решеткой. В общем, вышел оттуда и не знал, что мне делать дальше. На шахту возврата уже не было. Хотя и делать там было уже почти нечего. Поговаривали о закрытии шахты. Она стала уже не рентабельна. Стволы стоят пустые, выработка заканчивается. Другой работы в поселке не было. Появилось такое понятие, как «депрессивный район». Вокруг поселка появились сплошные норы – копанки. Чтобы как-то выжить, шахтеры залазят туда и ковыряются там, уголек ищут. Жизнь горняков обмельчала. Кое-как продал свой дом. Горестно мне было продавать его. Строил, мечтал о будущей хорошей жизни. Пытался счастье свое в этом доме построить. Дом не достроил… Счастье тоже… Не получилось. Продал. Поставил гранитный памятник своей маме. Она меня не дождалась, умерла. Царство ей небесное! Перебрался в Донецк, ближе к дочери. Они с зятем ребята хорошие. Но жить им самим трудновато. Не могут никак твердо стать на ноги. Да и нахлебником я не привык в жизни быть. На деньги от продажи дома купил себе комнату – гостинку в бывшем общежитии металлургического завода. Вот так и живу. Съездил пару раз на Север, хотел большие деньги заработать. Но там уже много не заработаешь, грузины и чеченцы весь строительный бизнес взяли в свои руки. Вот, зубы себе вставил, волосы отрастил – готовился к встрече с тобой.