Сасунян замолчал. Из-под его густого чуба по низкому плоскому лбу покатилась крупная капля пота.
— Анфиса была мертва? — догадавшись, глухо спросила Далила.
На ее страшный вопрос Карапет Ашотович долго не отвечал. Самсонова молча ждала. Наконец он жестко сказал:
— Анфиса была не просто мертва. Хуже. Ее насмерть забили.
— И вы утверждаете, что забила Анфису ваша жена?
— Да, утверждаю!
Самсонова отшатнулась. Сасунян зло усмехнулся и процедил:
— Вы ее плохо знаете.
Рассердившись, Далила воскликнула:
— Чушь! Как любой человек, Людмила способна случайно убить, но забить человека до смерти она не может ни при каких обстоятельствах! Да и сил ей не хватит!
Сасунян оставил ее слова без комментариев. Он хмурился и молчал. Далила, глядя в упор, недружелюбно спросила:
— Поверить никак не могу, неужели вы подозреваете свою жену в зверском убийстве?
Она забыла, что совсем недавно и сама в том же подозревала Людмилу.
— А кого я должен подозревать? — рассвирепел Сасунян. — Когда я примчался домой, она на кухне была. Крутится у плиты, а халат и фартук в крови. Я прямо в лоб и спросил: «Что это ты, мать, вся в крови, как мясник?» Люська смутилась и говорит: «Снова наезды? Не видишь, котлеты жарю. И вообще, я весь день из дома не выходила, а вот ты-то где был? Ночь на дворе». Считаете, это нормальный ответ? Разве не шел у нас разговор о чем-то другом?
— Да, подтекст налицо, — вынуждена была согласиться Далила. — А дальше-то что?
— А дальше я бросил пакет с покупками (с пустыми руками домой не прихожу) и отправился свою машину ставить в гараж. Поднимаю ворота, а там выхлопные газы стоят, и у Люськиного «Опеля» еще теплый капот. Вот вам и не выезжала она. Спрашивается, если выезжала, зачем мне соврала?
Взглянув на дорогие наручные часы, Сасунян озадаченно крякнул и вдруг заспешил:
— O-о, натикало сколько.
«Сбежать собирается», — рассердилась Далила и удивленно спросила:
— Кажется, вы срочно видеть меня желали? Зачем? Разговор о Людмиле не выглядел слишком срочным. Рассказать об этом можно было в любое время.
Он стушевался:
— Да, на самом деле не только это. Я хотел вас кое о чем попросить.
Сасунян осекся и с надеждой взглянул на Далилу. Она вынуждена была подбодрить его:
— О чем? Не стесняйтесь, чем смогу, помогу.
Он, не мигая, смотрел и молчал.
— В чем же дело? — уже сердито спросила она.
Ответ прозвучал неожиданно.
— Пожалуйста, поговорите с Мариной, — взмолился вдруг Сасунян. — И, пожалуйста, как можно скорей.
Самсонова поразилась:
— Я? С Мариной?
— Да! Срочно!
— Еще и срочно? Как это будет выглядеть? Я с ней не знакома.
— Она знает вас. Вы одноклубницы.
— Марина Калоева посещает женский клуб Елизаветы Бойцовой? — удивилась Далила.
Сасунян, пожимая плечами, сказал:
— Про Бойцову не знаю, но женский клуб она посещает частенько и даже хвалила вас.
— За что же?
— За ваши лекции. Оказывается, вы для Марины авторитет. Когда я ей рассказал, что у Людмилы объявилась подруга-психолог, Марина даже чуть-чуть оживилась.
Далила отметила:
— Выходит, вам удалось с ней поговорить.
— Благодаря вам, — сказал Сасунян. — После нашего разговора я ей позвонил и признался автоответчику, что был у психоаналитика. Когда я назвал ваше имя, произошло чудо: Марина сняла трубку и сообщила про клуб. Она вас очень хвалила, говорила, что умнее вас женщин еще не встречала.
— Спасибо, конечно, — слегка смутилась Далила, — но почему я не знакома с Мариной? Почему я не видела ее у Бойцовой?
Сасунян лишь озадаченно руками развел:
— Вот не знаю. Если я правильно понял, вы с ней разговаривали.
— Правда? Тогда опишите, пожалуйста, мне ее. Как она выглядит?
— Миловидная. Высокая, стройная брюнетка с тонюсенькой талией. Что еще? Да, огромные пронзительно-карие глаза.
— Поэтично вы ее описали, — усмехнулась Далила. — А нет ли у нее пушка над верхней губой и родинки на правой щеке?
— Есть, — кивнул Сасунян. — Трогательный пушок над верхней губой и бархатная родинка размером со спичечную головку.
— Да, я знаю ее, — согласилась Далила. — И действительно с ней говорила. Лишь однажды. Она после лекции ко мне подходила с каким-то семейным вопросом. Видимо, Марина нерегулярно в клубе бывает.
— Этого вам сказать не могу. Я вообще только недавно узнал, что она там бывает. Но зато как узнал, так сразу подумал, что вы должны с ней поговорить.
— Зачем? И о чем?
Возможно, вопрос прозвучал слишком резко. Карапет Ашотович растерялся и пробубнил: