Забыв на мгновение о проблемах этих несчастных людей, припарковав свою навороченную машину у дома, Оля вышла. Именно навороченную для этого района, так как здесь никогда не видели такого чуда техники ее жители. Ее тачка была эксклюзивной. Таких вариантов в мире насчитывалось всего несколько. Даже название машины, Оля была уверена, никто из жителей не знал. Возле дома нужного ей объекта сидели на лавочке три бабушки, радостно о чем-то болтая между собой. Заметив, как из дорогого авто вышла крутая дамочка в также эксклюзивном наряде и как говорится «при полном параде», они уставились на нее, забыв, что так было некрасиво и некультурно. А модная фифа тем временем прошваркала на своих десяти сантиметровых шпильках и в узком и коротеньком платьице мимо бабушек, не обратив на тех своего королевского внимания.
— О! О! Какие теперь девушки пошли! — сказала первая бабка, качая головой. — Совсем стыд потеряла! Разве такой наряд должен быть у приличной девушки?!
— Ишь совсем, не стесняется с голою жопою вот так по улице ходить?! — добавила вторая бабка. — Она, небось, утром начисто забыла взглянуть в зеркало! Точно не заметила, что юбку не нацепила на себя, так спешила на свиданье с хахалем.
— А что за чуни такие были на ногах в той барышни, вы, девчата, знаете? — спросила третья бабка. — Что это за мода такая пошла — на ходулях с самого утра бегать?! Так и здоровья не хватит, чтобы вот так шаркать на вот этих ходоках!
— Разве мы были такими в ее возрасте! — стала качать головой вторая бабка. — Мы бы со стыда прямо на месте бы сгорели. А эта своей задницей виляет, туда-сюда, туда-сюда! Голову вверх задирает, ничего, кроме своего напудренного носа вокруг не видит. Даже не поздоровалась, сволочь!
— Хотя бы пожелала доброго утра, а то промчала мимо нас, словно нас не было и видно!
— Да где вот такая расфуфыренная может знать, как надо правильно с людьми здороваться!
Пока бабушки красиво общались и обсуждали «ближнего своего», Оля устав бить двери неработающего лифта своей утонченной, белой ручкой, обозвала ни в чем неповинный агрегат перемещения жителей этого комфортабельного, европейского дома и украинские власти несколькими многозначными словечками, и двинулась по лестнице на своих двух.
— Ничего! — стала себя утешать Оля, подбадривая свои ножки на очень удобных каблуках, как раз именно созданных, чтобы ходить в них по лестнице туда-сюда, туда-сюда! — То только один единственный раз вам придется, мои родные, лезть на девятый этаж. Вниз уже будет легче, я вам обещаю!
Правда, когда Оля, вся запыхавшаяся и упревшая, досталась нужного этажа, она заговорила уже совсем по-другому:
— Чтобы в Кабинете Министров и в Верховной Раде сделали помещения двадцати этажными и их кабинеты находились на самых последних этажах, и чтобы лифт там работал так же часто, как и наши уважаемые чиновники. Или нет, не так! Чтобы вообще этот европейский предмет роскоши там вообще не поставили, экономя деньги украинского народа. Тогда возможно жители этого дома и многих других, таких же самых, не ходили бы вот так в зад-вперед, в зад-вперед всякий божий день и то по несколько раз.
Оля оперлась о грязную стену, забыв, что была в эксклюзивном платьице от Армани, отдыхая. Сердце девушки так сильно стучало в груди, казалось оно сейчас выпрыгнет изнутри наружу. Дыхание было таким громким, что все жители этой многоэтажки, пожалуй, слышали, пока она царапалась на десяти сантиметровых шпильках до нужного этажа. Ноги гудели от боли, как бешеные.