«Вот тебе и ответ на твой второй вопрос, — мелькнуло в голове девушки, — который ты хотела ему поставить!»
— Однако ты даром время не теряла. Стала еще лучше шлюхой, чем была тогда! — бросил Коля девушке, оценивающе взглянув на нее с головы до ног.
«И надо было именно сегодня так одеться!» — пронеслось в ее голове.
Оля дала ему пощечину, и то такую сильную, что у нее аж заболела ладошка от его щеки. Его лицо оказалось таким же твердым, как и его сердце. Звук от удара был таким громким, что эхом раздался по всей улице. Все прохожие повернули свои головы в их сторону, наблюдая за интересным действом, а бабки, которые все еще сидели на лавочке, раскрыли свои рты от неожиданности, чтобы лучше слышать, что будет говорить человек девушке далее. Однако «дальше не было», потому что Оля развернулась и направилась к своей машине. Она вытащила ключ из сумочки и хотела запихнуть его в замок. Однако ее рука так тряслась, что она никак не могла запихнуть его туда, чувствуя на себе пронзительный взгляд Дамского Обольстителя, который заставлял ее ноги и руки трястись, сердце колотиться, а слезы — катиться по ее щекам. Только с третьей попытки девушке удалось впихнуть ключ в замок и открыть дверцу ее крутой тачки. Сев внутрь, она завела мотор, и, не взглянув на своего обидчика, тронулась с места так быстро, что оставила стоять Колю в облаке пыли, который специально подняла своим искусным маневром, пожелав таким образом ему хорошего дня.
22
Оля никогда никого не ненавидела. Все ее считали милой и приятной! Таковой, которая никому ничего плохого не сделает и не скажет. И вот теперь она впервые в жизни почувствовала, что такое ненависть. Это ужасное чувство разрушает в человеке все хорошее, что там есть, уничтожает веру в добро, человечность и счастье. Она не хотела такого чувствовать, однако не могла ничего с собой поделать. Коля — единственный человек, которого она готова была удушить собственными руками. А они у нее как раз и чесались, чтобы это сделать. Ей так хотелось надавать ему оплеух, а еще пинков в придачу. «Эгоист! Придурок! Самовлюбленный болван! — одаривала Оля Коля такими льстивыми эпитетами. — У него каменное, ледяное сердце! Нет, у него его вообще там нет. В его груди бьется злоба, ненависть ко всему женскому полу, не считая его родных».
Выплакавшись, сколько ее душе хотелось, девушка вытерла слезы и завела двигатель. Хорошо, что окна ее машины тонированные, и снаружи ничего не видно, что происходит внутри, а то бы все прохожие глазели на нее. Хотя в Киеве столько народу, и все чем-то заняты и вечно куда-то спешат, что вряд ли бы кто-то обратил свое внимание на девушку, которая себе горько рыдает, сидя в машине. Ну, и рыдает! Ну, и что! Что тут такого! Пусть плачет! Это ее проблемы! Тем более у нее вон, какая крутая тачка! Чего этой дуре реветь?! «Действительно! — подумала она. — Чего такой красавице, умнице, обладательницы такой шикарной тачки, а в придачу и квартирки в самом центре столицы проливать горькие слезы? Тьфу! Ну, подумаешь, один самовлюбленный козел назвал меня проституткой! А пошел он нафиг! Сдался он мне. Таких мачо, как он, в Киеве — целая копна! И я, Ольга Павловна Невская, дочь самого Невского, являюсь самой завидной партией для любого человека, которого я только пожелаю! И если я только захочу, то возле моих дверей выстроится огромная очередь из желающих взять меня в жены! Только сейчас мне этого не нужно вообще. Мне нравиться моя свобода. А мужики — все козлы! Ненавижу их! Мне вообще никто не нужен. Каждый из них при первой же возможности, — как только какая-то фифа поманит их пальчиком, — готов запрыгнуть на все, что носит юбку!»
По дороге в гостиницу, где Невская оставляла Дашку, которую она обещала забрать оттуда, Оля включила свой мобильный, который выключился еще, видимо, вчера из-за нехватки заряда в батареи. Подключивши его к зарядке, встроенной в корпус ее машины, она отложила его в сторону. Однако уже через минуту ее мобильный стал вибрировать раз за разом. Оля насчитала примерно двадцать гудков. Удивившись, кому она стала настолько такой нужной, что ее одарили столькими пропущенными звонками, она взяла телефон в руки и стала просматривать, пока стояла в пробке. Десять пропущенных от Люсьена. «Вот кобель! — стала злиться Оля. — Никак не отстанет от меня. Сказала, что не прощу ему измену. А он все равно наяривает!»
Три пропущенных от отца. «Интересно, что ему понадобилось от его дочурки?» Один пропущенный от Вероники, и один от Кати, и еще три от Даши. «Наверное, подруг интересует — поговорила ли она с тем мачо-стриптизером. Лучше сказать, горе-стриптизером». И еще три с работы. «Вот это уже интереснее. Надо срочно перезвонить. Правда, почему-то совсем нету желания».